Исламский фарш

На пыльных улицах восточного кагала,
На перекрёстке перекошенных дорог,
Нашёл янтарь в глазах, на счастье уповая
Растлённым взором. Пошлой нежности задор

Растлил меня, каспийской страстью переехав;
Судьба, играючи, попалась на крючок.
Я стал смешным слугой занеженных отметин,
И, по наитию, богатство мне не впрок.

Я не могу не объяснить чужие нравы,
Где прагматичнее любви её коллаж,
Где вдребезг разбивают свадебные вазы,
Попав не от любви под родственный помпаж,

Где бьют любовь об пол и покупают счастье.
Цена отцов - тухум - и алчность матерей
Здесь в очередь; невежество и самовластье,
Бессильем пользуясь, ломают жизнь детей,

В святом намазе, горьковатом от сомнений,
Бьют головой паркет и молят узким лбом
Подбросить три жены для сальных ощущений
И ниспослать соседу тысячу сарком.

Кидают в грязь лицом и требуют возврата:
Вернуть калым назад, а барахло в зачёт.
Здесь жадность у муллы превыше шариата.
Тому, кто победней, закроют ложью рот.

Здесь боль становится бессмертною легендой.
Когда два сердца превращаются в огонь,
Поярче и повыше, чем седьмое небо.
И смерть не ставят в грош, бросая жизнь на кон.

Готов в шалаш с тобой «во имя» и «за ради»,
Но ты, в который раз попав на абордаж,
Мне прошептала, матерно, сказав про матерь:
Адат главней любви, важней исламский фарш.

Я стал похож на овощ, явно бесхребетный.
Любовь вселенская преподнесла урок:
Копаясь в памяти распутных поколений,
Я вижу в старости на лбу коварства рог.

Что ты нашла, я вовсе потерял. Мне трудно
Найти ответ любви на суть бесславных лет
Увядшей молодости, бесконечно глупой,
Где есть воззвания придуманных побед.

Ты почему молчишь? Любовь ещё сильнее,
Послаще денег вожделения толпы,
Она святее даже дочери и сына,
Она в божественных объятиях Луны

Взывает к вечности и не боится смерти,
Взрываясь, прячется за шорами любви,
Где полумесяц грешной ночью звёзды крестит,
И мир становится до радости больным.

Планета из утех и сладких приложений -
Фантазия любви, проулок на Содом.
До помраченья, до постыдных изречений
Разводит девок нагло бородатый гном.

У гурий свой типаж, и блоги эпатажны,
У всех один хирург и мать не мать - одна,
Один стандарт любви, похожий на кошмары,
И капля в капельку единая душа.

На улице «никах», где глазками стреляют,
Хиджабный молодняк гадает на судьбу,
Мажорные самцы ночами банк срывают:
И ставки у бобров на секонд-хенд жену.

Богемная орда кочует по Приморью,
Подпорченный товар в «Папахе»; у крыльца
Народ галдит от анаши и мефедрона,
А сверху горький взгляд имама Шамиля.

Но есть другой, есть мир божественных нетлений.
Любовь, гордясь, стоит на царственных столпах.
Я задыхаюсь поздней щедростью мгновений:
Безгрешная любовь, без слов и несмотря…