Танец сиамских сестёр над пропастью

Одна всё тянет влево, к бездне, к тлену,
другая — вправо, к макам, в летний зной.
И наше тело — спор, затеянный Вселенной
самой с собой.

Ты чувствуешь? Под общей диафрагмой
Бьётся орган — всё ещё живой.
Мы связаны не кожей — правдой,
что жизнь и смерть — один и тот же сбой,
одно и то же молоко тумана,
Мы пили, не умея различать,
пока хирург небесный, пьяный,
Ошибся нас единством наказать.

Там, на дне, где рыжая порода,
Ждёт нас танец, предназначенный двоим.
И мы скользим
над жизнью и над смертью,
как дым скользит над пламенем своим.

И маки те, и рыжая порода,
и прах, и воск, и тополиный пух —
всё примет нас. И спросит нас Природа:
ну, как вам ваш последний вальс для двух?

И мы ответим, более не споря,
на тот вопрос, что стал нам точно впрок:
мы — целое, не знавшее раздора.
В одной душе — и Запад, и Восток.

И если смерть действительно покой,
то в ней мы наконец вернёмся
к той Одной.

Пойми:
не пропасть разделяет — а только невозможность разделить.
Мы были вечностью. Мы были тем, что Двое.
И перестали быть.