Лесная сказка

Сумерки падают в травы, и лес замирает, прислушиваясь к самому себе.

Там, где тропинка теряется в папоротниках, старый пень открывает свои деревянные глаза. Он — страж полуночи. Сквозь мох пробивается тонкий серебряный свет — это месяц зажигает свои светлячки, чтобы осветить дорогу домой заплутавшим звёздам.

Слышишь? Это не ветер шумит в вершинах сосен. Это леший считает свои сокровища: шишки, упавшие с луны, да росу, что превращается в жемчуг на рассвете. А в чаще, где переплелись корни вековых дубов, живёт тишина. Она не немая — она говорит языком мха и лишайника. Её слова — это скрип старой калитки, за которой нет ни души, но которая помнит шаги всех, кто уходил и не возвращался.

Кто-то шепчет за кустами орешника. Это ручей рассказывает сказку о том, как он встретил свое море. Вода перебирает камешки, как четки, и в каждом отражении купается новое воспоминание. Иван-чай качает своими малиновыми кистями, отбивая такт для танца мотыльков. Они пляшут вальс с тенями, и тени эти такие длинные, что достигают самого сердца ночи.

Вдруг в тишине раздается треск. Это ёжик, вообразивший себя богатырем, переворачивает сухой листок. Он несёт на иголках не яблоко, а целое солнце, упавшее с неба от жадности.

А где-то там, в вышине, сова уже открыла свои жёлтые книги. Она читает судьбы, записанные звёздной пылью на крыльях ночных бабочек. И если ты остановишься и прислушаешься, ты услышишь, как растет гриб. Как тихо-тихо, по миллиметру, он приподнимает шляпку, чтобы увидеть этот мир, в котором даже паутина, усыпанная росой, становится серебряной дорогой.

Лесная сказка не кончается. Она просто прячется в твоем дыхании, чтобы проснуться утром вместе с тобой и зашелестеть зелёным шёпотом: "Иди. Ищи. Верь".

И только белый гриб встал на холмике, словно теремок, да машет шляпкой — приглашает всех, кто устал от шума городов, присесть на пенек и почувствовать, как мир вращается не вокруг оси, а вокруг одного единственного, упавшего в траву, лучика света.