Не отнять

За окном — рассвет, а я как мятая скатерть,
Фонари догорают, словно свечи в церквях без креста.
Я люблю тебя, слышишь?
— не временем вышитой ризою,
А надсадным гудком, что врывается в сон и уста.

Ты прости, что не шёлковый я, не парадный, не пряничный,
Что в зрачках моих — омут, где месяц осенний тонул.
Но когда в мегаполисном гаме ты вдруг запечалишься,
Я тебя унесу за черту, где черёмухи гул.

Помнишь, бабушка нам наливала не сбитень, а злато
В голубые гранёные чашки с отбитым краём?
Так и я тебе сердце своё, словно пёс у колодца,
Приношу — не умею иначе, хоть пулю в него.

Не гляди, что поэты теперь — не в лаптях, а в кроссовках,
А признанья строчат чернилами, все на листах.
Я тебя полюбил, будто поле — последней винтовкой,
Будто вишню — слепой садовод, что осознал.

Ты не верь, что любовь — это тихое фото в альбоме,
Где сидят старики и не смеют друг друга терять.
Нет, любовь — это глотка моя в оголтелом надломе,
Это вены-дороги, что некому связать.

Я с тобой говорю, как с иконой в углу полустёртой,
Как с последней зарёй над сожжённым дотла ковылём.
У меня — ни гроша, только рифма осталась и воля,
Мы с тобой две молитвы, уж который год летим на пролом.

И когда этот век — сумасшедший, циничный и хмурый —
Вдруг оскалится криком:
«Не чувствуй, забудь, отступись!» —
Я шепну тебе тихо, как в детстве шептал: «Не волнуйся».



Не отнять у меня ни тебя, ни осеннего сада...
Даже если поэта сотрут, точно мел со столбца,
Остаётся строка — закипающей крови услада
 — Та, где я тебя выдохнул первую и до конца.