Дунайская легенда

I. ELISABETH

Она любила жизнь и слово,
Ей ненавистен был венец,
Твердыне мрамора немого
Предпочитала ширь сердец.

Ей снился милый брег Корфу
И капли соли на устах,
Она мечтала в синеву
Уплыть, забывши о дворцах.

Она хотела Лорелеей
Побыть, отвлечься лишь на миг,
И повидать седого Гейне
Под впечатлением от книг.

Она писала на страницах,
Как тесно ей во лжи послов,
Как вольной, любопытной птицей,
Рвалась подальше от оков.

Ей приходили строки мужа —
Она, не вчитываясь в них,
Бежала к морю, прочь от суши,
От сплетен, масок и интриг.

Её бы воля — на корону
Не разменяла б жизнь свою.
Цвела, подобная бутонам
Фиалок в утреннем саду.

Ей бегство было — что дыхание,
А бремя власти — словно клеть.
Она желала жить в мечтаниях...
И жить, не смея умереть.

II. FRANZ JOSEF

Он в шесть утра уже за делом
И письма шлет во все концы,
Даёт приказы по отделам,
И с ног сбиваются гонцы.

Всегда в мундире, несравненный,
Вступает император в день,
Пока стремительные тени
Приходят в сумрак деревень.

Приёмы, смотры, строевые,
Совет министров, комитет...
И флаги чёрно-золотые —
Как символ будущих побед.

А за окном — столица дышит,
Звенят кофейни, блеск витрин...
Увы! Всё это — лишь затишье
Пред разрушением вершин.

Но всё же государь не знает
Тревогу предстоящих лет,
И солнце ясное венчает
Его величия расцвет.

Он смотрит в небо, на созвездия,
И мысль приходит о жене:
«Где государыня?» — «В отъезде.
Опять в седле, на скакуне».

Опять в седле. Дорогой старой
Летит навстречу всем ветрам.
А он над картой, сжав сигару,
Не смеет дать проход мечтам.

Они живут: один — в парадной,
Она — вдали от тьмы дворца.
Он любит молча, необъятно...
Его несчастью нет конца.

III.  DIE DONAU

Век девятнадцатый, прощаясь,
Занёс над ними свой стилет.
Покинула любовь святая,
Светила долгих сорок лет.

Сентябрь. Озеро. Женева.
Она ступает так легко,
Никто не знает: королеве
Уйти из мира суждено.

Какой-то господин прохожий,
Вдруг пошатнувшись, подошёл,
И быстрою рукой безбожной
Нанёс болезненный укол.

Её пророчество сбылось —
Сама себе удел сказала.
И пал поверженно колосс,
А вслед за ним — эпоха пала.

А в Вене — те же смотры, залы,
И император у стола,
Но в тот момент ещё не знал он,
Что их судьба предрешена.

Ему подали телеграмму,
И он прочёл её. Застыл.
Не веря в то, что нет той самой,
Кого он с юности любил.

«Вы не поймёте... Я не знаю...
Как дальше... жить... Спаси нас Бог...»
Как будто сам прошёл по краю,
Он тихо выдохнул и смолк.

А ночью — звёзды, та же карта,
Сигары дым под потолком,
Портрет любимой. А когда-то
Они сидели здесь вдвоём.

Век девятнадцатый, исчезнув,
Занёс над ними свой стилет.
Она, как в юности, прелестна,
Он прожил лишних двадцать лет...

03.07.2026