Отцу сегодня сто шестнадцать лет

Отцу сегодня сто шестнадцать лет.
Представьте, он родился при царизме.
В семнадцатом капитализм отпет,
И вера в пролетарском атеизме.

А дед - казачеству крещёный сын -
Шёл в Войско Всевеликое Донское.
Служил России верный гражданин
И дело знал казачье боевое.

Земля крестьянам - стала общаком.
И создавались на Дону колхозы.
И стал голодным их казачий дом,
Шли продразвёрстка и зимы морозы.

Крестьяне подались на рудники.
На Грушевке тогда искали уголь.
В то время так все жили бедняки,
Судьба семью бросала в пятый угол.

Но как-то прижилась родня моя.
Шахтёрский город принял имя Шахты.
Пришла война в родимые края.
И выстрелила в трудовые   вахты.

И в шурф бросали взрослых и детей
Зверьё и полицайские обноски.
А до освобожденья 200 дней.
Черны, как уголь, русские берёзки.

Для фронта всё выкладывался тыл.
Дороже жизни обошлась  победа.
А мой отец красноармейцем был,
Наказ исполнил Моисея деда.

Так воевал, чтоб землю уберечь,
Не посрамить казачьего оружья.
Готов в бою костьми за правду лечь.
Ждут дома старики и жёнка мужья.

Ребяток только Бог не уберёг.
Их голод при фашистах свёл в могилу.
И не согрел родимый уголёк:
И Раечка, и Павлик с нею сгинул.

Отец с наградами пришёл домой,
Слезою запивал и смерть, и радость.
Эх, мне б в тот год родиться бы самой,
Утешить всех и подсобить  им малость.

А фронтовик отправился в забой.
Я родилась спустя почти лет восемь.
Шахтёрку-лампу брал отец с собой,
А в волосах во всю гуляла проседь.

О нас с сестрой говаривал он так:
Вы Ленина и Сталина награда,
А премий не дают за просто так.
И знал, что дочерям учиться надо.

Наказ отца исполнили давно,
И правнуков нам внучки народили.
И третьим днём июль взглянул в окно,
И пожелал, чтоб счастливо мы жили.

3 июля, 2026 года, 0-37