Исповедь Луне

Брожу один по улицам ночным,
Где ветер старых площадей кочует;
И нищ мой плащ, и хлеб мой стал скудным,
Но мысль моя над миром торжествует.
Над чёрной кровлей, в синей вышине,
Горишь ты вновь, царица вековая.
Скажи мне, что открылось там тебе,
О древняя свидетельница рая?
Ведь ты ещё над Эдемом плыла,
Когда, вкусив запретный плод познанья,
Впервые человеческая мгла
Легла на лик земного мирозданья.
Ты видела, как яростный потоп
Смывал дворцы, селения и троны,
Как волны, не встречая берегов,
Несли свой гнев на царства и законы.
Ты видела надменный Вавилон,
Что к небесам воздвиг свои громады,
И слышала, как рухнул гордый стон
Под тяжестью божественной преграды.
Ты озаряла Галилею в час,
Когда Христос ступал среди народа,
И отражался в глуби твоих глаз
Свет истины, не знающей исхода.
И в ночь, когда на древнем древе мук
Был пригвождён Спаситель человечий,
Ты, верно, скрыла серебристый круг,
Не смея видеть боль той скорбной встречи.
И после, в тишине иных веков,
Ты видела восточные пустыни,
Где среди знойных каменных песков
Мухаммад нёс слова свои отныне.
Ты видела, как новый путь людей
Забыв про истину...
Раскрылся средь безмолвия и зноя,
Как под луной в сиянии ночей
Менялись судьбы мира пред тобою.
Ты шла над караванами вдали,
Над городами, древними стенами,
И слышала, как голоса земли
Сплетались с ветром, звёздами, веками.
Ты шла над полем тысяч битв и сеч,
Над пеплом городов и над курганом,
Над звоном стали, блеском грозных меч,
Над плачем вдов, над дымом и обманом.
И в век машин, железа и огня,
Когда земля дрожала от орудий,
Ты видела две бездны бытия —
Две мировые бойни, гибель судеб.
Ты видела концлагерный рассвет,
Руины стен и скорбные вокзалы,
И матерей, которых больше нет,
И сыновей, что навсегда пропали.
Но видела ты также и любовь:
Как робкий юноша дрожит от счастья,
Как мать над колыбелью вновь и вновь
Хранит дитя от горя и ненастья.
Ты видела венчальные огни,
Улыбки, песни, встречи и объятья,
И как среди вселенской беготни
Друг другу люди открывались будто братья.
О, сколько лет легло на лик твой бледный!
Твои крат;ры — мудрые морщины.
Ты не юна, как в первый вечер медный,
Когда рождались горы и долины.
Измучена бесчисленностью дней,
Но красота твоя лишь глубже стала:
Так старый дуб прекрасней и сильней,
Чем тонкая, неопытная тала.
И я стою, безвестный бедный стихотворец,
Средь сонных улиц, сумрака и пыли,
И мнится мне: весь мир — лишь краткий морок,
Что люди слишком важным возомнили.
А ты глядишь из звёздной высоты,
Спокойная, как вечное сказанье,
Храня в молчанье тайны красоты
И мудрость беспредельного молчанья.
Смотри же дальше, древняя луна,
На наш восторг, на наши заблужденья,
Когда исчезнут наши имена,
Ты всё ещё останешься виденьем.
И будет новый странник в поздний час
Бродить один под небом молчаливым,
И так же поднимать усталый глаз
К твоим морщинам светлым и красивым.