Кадр 4. Тот самый вечер

Кадр 4. Тот самый вечер, когда слова не нужны
Дождь уже почти стих — только редкие капли срываются с веток и падают на асфальт, будто ставят точки в длинных предложениях дня. Мира и Костя сидят на той самой скамейке под кипарисом, прижавшись плечами. У Миры на коленях — её тетрадь, потрёпанная по краям, с застёжкой;резинкой, которая давно потеряла упругость, но всё равно держится.

В тетради — не стихи и не школьные конспекты. Там её «тихие признания»: короткие фразы, которые страшно сказать вслух, но невыносимо держать внутри. «Я боюсь, что если расскажу, как мне тяжело, меня посчитают слабой». «Я хочу, чтобы кто;то просто посидел рядом, пока я плачу». «Иногда мне кажется, что все вокруг знают, как жить, а я — нет». И рядом — маленькие рисунки: домики с горящими окнами, птицы, улетающие вбок, будто в обход грозы, и этот кипарис, который она рисовала столько раз, что теперь узнаёт его даже по одной изогнутой ветке.

Мира не показывает тетрадь никому. Почти никому. Только сегодня она чуть приоткрыла её для Кости — не все страницы, а одну, где нарисован кипарис и написано: «Пусть он будет моим „я тут“».

Костя (смотрит на рисунок, не пытаясь найти в нём что;то «взрослое» или «умное», просто кивает, будто видит самое главное):
— Знаешь, я всегда ношу с собой веточки кипариса. Не как талисман. Просто… когда в школе шумно, когда все кричат, спорят, доказывают, что они круче, мне становится тесно в груди. А я достаю веточку, сжимаю её в кулаке, чувствую эти иголки — и понимаю: есть что;то тихое, что никуда не торопится. Что просто стоит и дышит.

Мира (чуть улыбается, будто ей приятно, что у него есть свой способ держаться):
— А я прячу в тетрадь свои «неудобные» мысли. Чтобы они не разлетелись по ветру и не ударили меня же по лицу.

Костя:
— Значит, у тебя — тетрадь. У меня — веточка. А у нас — дерево. Как будто у каждого есть свой кусочек опоры.

Он достаёт из кармана веточку и кладёт её на край тетради, рядом с рисунком. Веточка ложится ровно, будто так и было задумано.