Кадр 1. Вечер у старого парка

Парк почти опустел, только на самой дальней скамейке, в тени огромного кипариса, сидят двое — Мира и Костя. Мира прижимает к груди потрёпанную тетрадь, будто это щит от всех неловких слов. Костя крутит в руках веточку кипариса — иглами к себе, потом от себя, будто ищет правильный способ держать что-то хрупкое.

Солнце садится, и длинные тени ложатся на дорожку, как невидимые границы: вот тут кончается день, а тут начинается тишина, в которой можно сказать самое важное.

Костя (не глядя на Миру, голос чуть хриплый от того, что слова даются нелегко):
— Знаешь, мне кажется, этот кипарис всё слышит. Не как люди, а как дерево: не слова, а то, что за ними прячется.

Мира (тихо, будто боится спугнуть этот вечер):
— А если оно услышит, что я боюсь? Что я каждый раз думаю: «Сейчас он поймёт, что со мной скучно, и уйдёт»?

Костя наконец смотрит на неё. Не с жалостью, а так, будто она — самая важная карта в его мире, и он хочет запомнить каждую линию.
— Тогда оно запомнит и то, что ты всё равно пришла. Даже боялась — и пришла. Для дерева это самое громкое «я тут».

Мира чуть улыбается, и эта улыбка — как первый луч после долгого дождя: робкий, но настоящий.