Как музыку слышат насекомые?

Спроси себя, смотря на этот шкаф,
как слышит Баха комнатная муха.
Она сидит, законы статики поправ,
в той пустоте, где не бывает слуха,
где вместо уха - пара жестких лап,
ворсинки на коленях, чешуя.
Для насекомых звук - всегда масштаб
колеблющегося небытия.

Они не слышат скрипку. Но паркет
вздымается под ними, словно море.
Когда виолончель сводит на нет
пространство в затянувшемся миноре,
вибрация вползает под хитин.
Смычок скользит по струнам, как пила,
и клоп, глотая сумрак средь гардин,
осознает пульсацию угла.

Для них соната - сейсмика стола.
Бемоль - толчок, крещендо - просто буря.
Там, где для нас гармония светла,
паук дрожит, бесчувственно сощуря
восемь зрачков. Мелодия для них -
архитектура сдвинутых пустот,
где каждый такт, не превращаясь в стих,
по половицам судорогой бьет.

И, может быть, когда мы в тишине
внимаем фуге, глядя в потолок,
мы так же слепы к подлинной волне,
как этот затаившийся сверчок.
Мы ищем смысл, а вечность ловит дрожь.
И Тот, кто там, играя на трубе,
вздыхает: «Все равно не разберешь,
что эта пыль вообразила о себе».