По дороге старой и безлюдной

Поле стынет в золоте вечернем,
в сизой пыли тонет дальний край.
По дороге — старой и безлюдной
я иду один — не окликай.

Над травой качается устало
месяц, вечный жёлтый пастушок.
Ведь и здесь кому-нибудь бывало
так же одиноко и смешно.

Кто-то шёл, прижав к груди тревогу,
кто-то пел, закрыв свои глаза.
И его размытую дорогу
замели осенние ветра.

Кто-то ждал весны и новой пашни,
кто-то пал лицом в сухую рожь.
Только ветер, горький и всегдашний,
всё поёт о том же? Не поймёшь...

Я и сам не первый в этом поле,
не один под низкой синевой.
Эта пыль с чужою давней болью
поднимает сердце за собой.

И когда-нибудь по этой шири
кто-то так же тронется в свой путь.
Крикнет: «Я один на целом этом свете», —
и не сможет в сторону свернуть.

Степь ему не вымолвит ни слова,
месяц канет за степной бугор.
Тихо дрогнет рожь у перелога,
словно рядом чей-то шаг прошёл.

Так и будем — тихие, земные —
жить в пыли, в дороге, в ковылях.
Нас забудут лица молодые,
но пройдут по нашим же полям...