мавка

с каждым выкриком топора,
с каждым всхлипом сапёрной лопаты
вздрагивает лес у села,
где трухой поросли дворы и хаты,
где в колодцах вода мертва,
а в садах яблони, сливы, вишни
машут культями небу, розовому от вспышек.

сумерки приглушают свет,
расставляют сети, удят туманы,
окружают окопы, в которых таятся
православные басурманы.
и тогда на охоту выходит дочь леса,
манкая, словно сама природа.
волосы у неё вьющиеся, как ручьи,
а глаза — топкие, как болота.
прикинется то сестрой, то невестой,
омоет бойца печалью, возьмёт за руку,
и за ней, ломая папороть берцами,
вьётся барвинком (не) парубок
в конопатую льдистыми звёздами
сердцевину чащи.
и бьётся у него за рёбрами
птица с тоской щемящей.

с каждым вдохом
плотнее деревья, чернее оскал звериный,
с каждым выдохом
шире озёрный плёс и зрачки трясины.
то ли охает филин,
то ли пёс одичалый рявкает...

а с рассветом в тиши
на осоке искрят слёзы мавкины.

06.2026