Малость

Позвонив однажды без всякой причины,
с лёгкостью тех, кто себя простил,
голос в динамике старой машины
делает вид, что он мил.

И говорит: «Я горжусь! Это значит,
всё обошлось, всё пошло на лад.
Ты молодец, заслужила». И прячет
между словами взгляд.

«Счастлива? Правда? Это вот главное.
Так и должно было быть. Ты смогла».
Слова выпадают — кривые, нескладные,
будто осколки стекла.

Я пальцем стучу по приборной панели,
в действии этом — сухой ответ.
Память в архивном закрытом деле,
вдруг зажигает свет.

Там кадры идут без запроса, рывками,
там кто-то смеётся, а кто-то врёт.
И то, что было прикрыто годами,
выходит вперёд.

Там лица стоят, как вещи в прихожей,
там каждый жест ещё не остыл.
И прошлое словно идёт по коже
из телефонных жил.

Там я одна — идеальная, честная,
кружка молчит, остывает чай.
Память, вскрываясь правдой безвестною,
просит: не отвечай.

И я смотрю в эти узкие комнаты:
вот повороты знакомых лиц,
вот что казалось когда-то сломанным,
падает вниз.

В голосе — вата, смущение, жалость —
тонкая плёнка поверх вины.
Так иногда ощущается малость,
дошедшая до тишины.

И всё, что можно назвать прощением,
не помещается в эту речь.
Лишь расстояние между спасением
и тем, чего не сберечь.