Продолжение повести 2

Глава 4. «Злой рок в лице Маринки»
 
Если закрыть глаза, то я и сейчас вижу: лавочки возле нашего подъезда, и мы — дети на этих лавочках в состоянии счастливого безвременья, которое бывает раз в жизни и называется «ДЕТСТВО». В моём блоге есть стихотворение, которое я посвятила другу, когда мы нашлись через интернет через «страшно подумать сколько лет».
Память снова возвращает меня в то время, и я вижу залитый солнцем двор возле нашего трёхэтажного дома. Там время течёт по своим часам — часам счастья и безмятежности. И каждый день на своём велосипеде ко мне приезжает Сашка, он катает меня по двору, и я понимаю, что мы с ним неразделимы: я и Сашка — это навсегда. Многие мои ровесники, наверно, сейчас улыбнутся, вспомнив себя, как лет в шесть–семь, ничуть не сомневаясь, абсолютно серьёзно говорили кому-то: «Мы с тобой вырастем и поженимся». В этом возрасте всё очень серьёзно!
Злой рок помешал нашей с Сашкой «женитьбе», когда вырастем. И звали этот рок Маринка, которая недавно переехала в наш дом. Мы все, дети того времени, были очень спортивными: посещали секции и тренировки — спортивная гимнастика, плавание, да и все игры во дворе были на движение. Какое счастье для наших родителей — у нас не было компьютеров!
Так вот, продольный шпагат мы все умели делать, а Маринка растягивалась в поперечном. И как только в зоне её внимания оказывался «мой» Сашка, она тут же хлопалась на лавочке в этот самый поперечный шпагат, сверкая трусишками.
Я тогда мало что могла понимать о себе, рождённой в год Тигра (это я сейчас такая астрологически подкованная, чтобы дать объяснение всем своим поступкам), но огромный тигр, видно, просыпался уже в те мои семь или восемь лет. И тогда же я впервые испытала то, что у взрослых называется ревностью. Когда в очередной раз я лицезрела картину охмурения «моего» Сашки посредством шпагата и, проследив за Сашкиным взглядом, я врезала ему своей детской ладошкой пощёчину (истинная женщина).
А после этого… после этого Сашка не появился в моём дворе ни на следующий день, ни через неделю. Я помню, как тот же злой рок в лице Маринки передал мне записку, написанную нетвёрдой детской рукой на обороте билетика с детского сеанса кинотеатра за 10 копеек (кто помнит эти билетики?), и было там написано Сашкиной рукой и синей шариковой ручкой то, что врезалось в память на всю мою оставшуюся жизнь: «Света. Прощай. Может когда-нибудь будет мир с тобой. Саша.»
Нужно ли говорить о том, что весь мой мир рухнул в тот момент? Сашка… он был в моих глазах самым умным и красивым. Я брала у него читать Льва Кассиля. И вдруг его нет. Это как-то не вписывалось в окружающую меня действительность.
Я звала подружек на прогулки, стараясь обязательно прогуливаться через Сашкин двор с тайной надеждой его увидеть, но увы… Прошло время. У наших старших тоже не сложилось. Разведка донесла моей сестре, что Володя (Сашкин брат) ходит в увольнение к знакомой девушке в том городе, где было лётное училище, и моя сестра этого простить не смогла. Они оба поступили по принципу «Сделаю тёще назло — вырву себе глаз», а потом всю жизнь тянулись друг к другу, но это совсем другая, и не наша с Сашкой, история.