Рецензия Гл. 1А

К ВОПРОСУ ОБ АТРИБУЦИИ «СЛОВА О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»: НЕЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ГИПОТЕЗА.

  Аннотация.
  Статья посвящена проблеме датировки и авторства «Слова о полку Игореве».
 
  На основе критического анализа лингвистических работ А.А. Зализняка, литературоведческих исследований Д.С. Лихачёва и текстологических наблюдений В.П. Адриановой-Перетц предлагается альтернативная версия.
  Утверждается, что текст «Слова» представляет собой компиляцию фрагментов из древнерусских рукописей 14–16 вв.
  Обосновывается невозможность переписывания памятника в церковной среде 14–16 вв. в силу его выраженной нерелигиозности.

Ключевые слова: «Слово о полку Игореве», атрибуция, А.А. Зализняк, текстология, лингвистическая методология, компиляция, секуляризация.

Введение.

Проблема атрибуции «Слова о полку Игореве» (далее — СПИ) остаётся открытой на протяжении почти двух столетий. Существующие подходы — лингвистический, культурологический, исторический, литературоведческий — зачастую дают противоречивые результаты. Цель данной работы — предложить версию происхождения СПИ, которая минимизирует логические противоречия, присущие гипотезам о его создании в 12-14 вв. Автор не претендует на исчерпывающую доказательность, но стремится продемонстрировать, что совокупность внелингвистических аргументов делает датировку 18 веком более экономной и непротиворечивой.

1. Критика лингвистического метода в приложении к СПИ.

Академик А.А. Зализняк в работах [<3>, <4>, <4а>] определяет лингвистический метод как наиболее надёжный для атрибуции СПИ. Однако анализ этих трудов выявляет ряд методологических уязвимостей.

1.1. Неопределённость операциональных понятий. Ключевые для лингвистики термины «закон», «правило» и «норма» используются применительно к языку 12-16 вв. без учёта того, что в эти века кодификация языковых норм отсутствовала.
  Как справедливо отмечает сам А.А. Зализняк, в рукописях 15-16 вв. наблюдаются «отклонения» от реконструируемых норм, что ставит под сомнение статус этих норм как дескриптивных, а не прескриптивных конструкций исследователей 19-20 вв.

1.2. Порочный круг в аргументации переписывания.
  Зализняк постулирует существование переписчиков 15-16 вв., чьи ошибки и диалектизмы якобы объясняют гетерогенность языка СПИ. Далее, на основе анализа этих ошибок делается вывод о времени и месте переписки. Однако само наличие этих ошибок служит единственным доказательством факта переписки.
  Такой способ рассуждения представляет собой классический порочный логический круг: из предположения о переписывании выводятся особенности текста, которые затем используются для подтверждения факта переписывания.

1.3. Проблема репрезентативности источниковой базы.
  Зализняк (<3>, параграф 3) справедливо оговаривает, что выводы основаны на доступном ныне корпусе рукописей, который, по причине документированной гибели значительного количества источников 12-16 вв., может быть неполным.
  Однако в дальнейших рассуждениях эта оговорка утрачивает силу, и статистически значимые особенности начинают трактоваться как универсальные законы языка 12-13  вв. Это создаёт риск подмены: лингвистические особенности изученных текстов принимаются свойственными всем, в том числе и  утраченным,  памятникам.

2. Религиозная нейтральность СПИ как датирующий признак.

Одним из наиболее значимых, но редко учитываемых в лингвистических работах параметров является почти полное отсутствие в СПИ христианской лексики и ритуалистики. Систематизация этого признака позволяет сделать вывод о невозможности бытования и переписывания текста "Слова.." в монастырской среде 15-16 вв.

Таблица 1. Маркеры нерелигиозности СПИ.

Признак - упоминание Христа и Божьей матери.
Констатация - отсутствует.
Следствие для атрибуции - текст не мог быть создан или переписан клириком.

 
Признак - другая религиозно-церковная лексика
Констатация -  5 слов (против 30 в "Задонщине")
Следствие для атрибуции - значительное отклонение от средневековой стилистики.

Признак - молитвенные обращения и ритуалистика.
Констатация - отсутствуют.
Следствие для атрибуции -  персонажи не демонстрируют  христианскую идентичность.

Признак - языческие реминисценции.
Констатация - обращение Ярославны, Игоря к природным факторам, как к живым, разумным сущностям.
Следствие -  архаизация под язычество, допустимая в литературе 18 в., маловероятная в средние века.
 
Признак - "не кресити".
Констатация - фраза «А Игорева храбраго плъку не кресити". 
Следствие -  противоречит 11-му пункту  «Символа веры» («Чаю воскрешения мертвых»), сугубая ересь.
 
( Также описание сна Святослава и его толкование боярами, военный поход и битва в Пасхальную неделю и др.)

Вывод из таблицы 1: ни один монастырский переписчик или заказчик переписки в 15-16 вв., когда церковный контроль за содержанием текстов был жёстким (борьба с ересями, иосифлянство), не рискнул бы воспроизводить столь демонстративно нехристианское произведение. Риск обвинения в вероотступничестве многократно превышал культурную ценность текста.

3. Гипотеза о создании СПИ - политического манифеста - в 18 веке методом компиляции.

Изложенные выше противоречия снимаются, если принять следующую гипотезу, которую автор данной статьи считает наиболее эвристичной.

3.1. Авторы и время. Коллективным автором протографа СПИ (на русском языке 18 в.) могли быть А.П. Сумароков (1717–1777) и Я.Б. Княжнин (1740–1791). Окончательная редакция датируется периодом 1785–1789 гг.

3.2. Способ создания. Я.Б. Княжнин, имевший доступ к  численно большему, чем исследователи 19-20 вв., корпусу древнерусских рукописей 14-16 вв., не «написал» текст СПИ в современном смысле, а осуществил  его перевод / транспозицию на искусственный древнерусский язык.
  Для этого он использовал метод компиляции:  фрагменты  фраз, близкие по смыслу к таковым в исходном  тексте (орфография и синтаксис рус. яз. 18 в.), выбирались из подлинных рукописей (летописей, хронографов) и монтировались в новое целое - давно известный центон, свойственный авторам древности, Средневековья, Нового времени.
  Этим объясняется и высокая степень фразеологического параллелизма с «Задонщиной» и летописями (выявленная В.П. Адриановой-Перетц и другими исследователями) и присутствие грамматических «ошибок» и диалектизмов 14-16 вв. (Княжнин переносил чужие грамматические формы, не корректируя их).

3.3. Мотивация. СПИ создавалось как политический инструмент — аллегорическое изложение чаяний русского дворянства правления Екатерины II: укрепление самодержавия и достижение реального, а не декларированного политического баланса между высшей аристократией и остальной массой этого сословия.
  Анонимность и переход на архаичный язык  были необходимы для сокрытия авторства и придания тексту сакральной легитимности «древнего завета».

4. Критика альтернативной гипотезы (12-13 вв.) на основе социальной истории.

Сторонники ранней датировки обычно игнорируют социально-историческую неправдоподобность бытования СПИ в 14-16 вв.

1. Отсутствие запроса.
  Как показал Д.С. Лихачёв, существование общественного запроса на светские  повести с подобной СПИ политической программой не подтверждается тематикой  имеющейся в настоящее время источниковой базы. «Задонщина», «Сказание о Мамаевом побоище», летописи и др. пронизаны христианской риторикой, чего нет в СПИ.
2. Невозможность переписки. В условиях, когда репликация рукописей контролировалась церковью (через справщиков и руководство монастырских скрипториев), воспроизведение текста с нулевой христианской топикой было институционально невозможно. Любой игумен, архиепископ, давший санкцию на переписку СПИ, автоматически становился мишенью доноса, рискуя карьерой, должностью, а то и жизнью (казнь верхушки секты "жидовствующих" - Елена Волошанка, Иван Курицын Волк и др. в нач.  16 в.).

3. Отсутствие следов «литературных негров».
  В.П. Адрианова-Перетц не выявила в СПИ устойчивых лексических маркеров, характерных для конкретных писцов-монахов 14-16 вв. (оставлявших "следы" в виде излюбленных словесных оборотов). Это означает, что текст не проходил через типичную монастырскую «фильтрацию» и редактирование.

Заключение.

Лингвистические аргументы в пользу ранней датировки «Слова о полку Игореве» (правильное употребление двойственного числа, позиция энклитик) не могут рассматриваться как решающие, поскольку они не учитывают:
а) компилятивный характер текста (возможность заимствования грамматических форм из рукописей-источников);
б) социальный запрет на переписку нерелигиозных произведений в монастырской среде 15-16 вв.

Предлагаемая гипотеза о создании СПИ в 18 веке с политической целью - путём компиляции(центон) - свободна от указанных противоречий. Окончательное решение проблемы атрибуции требует не новых лингвистических подсчётов, а междисциплинарного синтеза, где данные грамматики будут уравновешены историей культуры, религиоведением и текстологией.

Библиография (условные ссылки, расшифровка в гл.9):
<2> Лихачёв Д.С. Человек в литературе Древней Руси.
<3> Зализняк А.А. «Слово о полку Игореве»: взгляд лингвиста.
<4>, <4а> Зализняк А.А. Лингвистические этюды.
<5> Лихачёв Д.С. «Слово о полку Игореве» и культура его времени.
<46а> Адрианова-Перетц В.П.  Стилистический и лексический комментарий к «Слову о полку Игореве».