Франжипани

Тебе на колени кладется поддон
небольшой, а в нем странная насыпь, меньше чем на тонну.
Насыпь переливается, а ты словно дракон
или динозавр над сокровищем задремал на минуту.
В нем размещается больше, чем ты мог вообразить,
и через минуту твой разум отключается,
но не полностью –
какая-то часть продолжает следить за тобой со стороны
словно тень с кем-то неизвестным совещается.
Галлюцинаторней в лаборатории.
И вдруг ты слышишь, как франжипани с тропического острова
приподнимает головку
из сливочного шелка лепестки белые, а к сердцевине растекается теплое золото,
как сонная принцесса из-за занавески дождя
приподнимает головку и говорит:
«Респираторней, влажней, океанней, мне все время не хватает».
Болезнотворней у ней обида на лице,
она отворачивается, повторяя круги центрифуг и шею нагибает.
Словно цветок описывает свою печаль.
А ты сидишь, но уже чувствуешь панацею
от меланхолии под твоей рубашкой,
ты не в лаборатории,
ты торсионный и к пониманию странных слов склонный,
снимаешь пиджак суконный,
накрываешь ее и говоришь:
«Ночью мутнеет белая фея.
Мутнеет, но не от болезни, а от избытка снов».
И она кричит:
«Не говорите мне про сны!»
И она возражает:
«Я не могу здесь дышать, мою грудь спирает грусть, которую никто не понимает!»
И ты вздрагиваешь будто центрифуга вышла за пределы допустимых оборотов
и проникаешь в нее слабосильную тыльно,
перебивая своими объяснениями, кюветку луч проницает насквозь умениями сервильными.