Анри

Он был тем рыцарем, чьё имя в списке славном
Сверкало сталью средь придворной суеты.
Он шёл за ней — в безумстве ли, в забавном —
К чертогам выжженной и грозной пустоты.
В его плаще таились искры бури,
А в шпаге — блеск холодных, зимних звёзд,
Он зрел в её очах — в живой лазури —
Печать пророчеств и грядущих гроз.

Он был опорой ей в балах и пересудах,
Когда другие шептались за спиной,
Он видел мистику в её святых сосудах
И охранял её божественный покой.
Он не просил ни клятв, ни преклоненья,
Он сам был — пламя, скрытое в груди ,
И каждый шрам её — как символ возрожденья —
Он чтил в глубокой, нежной тиши.

Их связь была — тончайшим, хрупким шёлком,
Но крепче пут, чем кандалы и сталь.
Он был её единственным осколком,
Что улетал с ней в призрачную даль.
То время скрылось в пепле и тумане,
Истлел атлас и выцвел блеск свечей,
Но в каждом новом, жизненном романе
Он — тот же Рыцарь из её ночей.