Прости меня, мама, я был упрямым,

Прости меня, мама, я был упрямым,
Я спорил до хрипа, ломая слова.
Казался себе непреклонным и правым,
А жизнь оказалась — простая трава:
Сминается в пыль под тяжелой подошвой,
И запах дурманит вчерашней бедой.

Прости меня, слышишь? Я резал по-живому,
Твою тишину разбивая о быт.
Я верил не слову твоему золотому,
А тем, кто сегодня во тьме позабыт.
Ты ночи не спала над детской кроваткой,
Молилась беззвучно, глотая слезу,
А я свою правду отстаивал хватко,
Упрямо толкая тебя в пустоту.

Теперь этот гонор осыпался пеплом,
Осталась лишь память да горечь во рту.
Стою перед прошлым растерянным, блеклым,
Разрушившим нашу святую черту.
Виски поседели от собственной воли,
Которую так защищал сгоряча...
Но нет тяжелее сыновнею доли,
Чем видеть, как плачут родные плеча.

Прости дурака. Я цеплялся за гордость,
За право решать самому одному.
Какая нелепая, горькая пропасть —
Не верить тому, кто привел нас к дому.
Ладони твои все шершавей с годами,
Морщины легли паутиной потерь...
Прости, что мы мерим всё сами, всё сами,
И поздно стучимся в закрытую дверь.