Спешит четырёхстишных череда

Спешит четырёхстишных череда

СПЕШИТ ЧЕТЫРЁХСТИШНЫХ ЧЕРЕДА

Спешит четырёхстишных череда,
Торопится бездумно неутешно,
Рифмуясь дерзко и почти безгрешно,
Не ведая зачем, а главное — куда.

ЗА КУДЫКИНУ ГОРУ, ТУДА

За кудыкину гору, туда
Шагом медленным, неторопливо,
Не безмолвно, совсем незлобиво,
За дымами, где скрылись года.

ГОДА И ГОДЫ ОЖИДАТЬ ГОДО

Года и годы ожидать Годо
Горько и голодно, и голо, горделиво
Под дубом, как свинья, иль под оливой,
Словно патриций римский. Ну? А то!

А ТО НЕ ВЕДАЕШЬ ТЫ СРОКОВ, ЮНЫЙ БОГ!

А то не ведаешь ты сроков, юный бог!
А может, всё-таки, божок любви лукавый,
Как сказано, чужой пригретый славой,
А если что, держитесь, дайте срок!

И ДАЛИ СРОК, ЗАЧЕМ, К ЧЕМУ — БОГ ВЕСТЬ

И дали срок, зачем, к чему — бог весть,
За ним и власть, чью сласть вовек не съ(ч)есть,
Дать — пустяки, назад же — не моги,
Вот что творишь ты, встав не с той ноги!

НОГИ — В РУКИ, И — ВПЕРЁД

Ноги — в руки, и — вперёд
Животом наоборот!
Это как? Спиной назад,
Пародируя парад!

ПАРАДНОЕ ЗАКРЫТО НА ЗАМОК

Парадное закрыто на замок,
Как от дождя, дверь мучая, гость взмок.
А мокрым в гости, прежде не бывавши —
Не солоно, увы, домой хлебавши.

ХЛЕБАВШИ ВСЯКОГО, ЖИЗНЬ — ПОЛЕ МИН ПОЛНО

Хлебавши всякого, жизнь — поле мин полно,
И каждая с другою заодно
Желанием единственным горит —
Увидеть, как клочками жизнь парит.

ПАРИЛИ ПАРНИ В ПОЛУТЬМЕ ПАРНОЙ

Парили парни в полутьме парной,
Где парили безжалостно друг друга
И выпадали с бешеного круга
За другом друг из прихоти дурной.

ДУРНАЯ БЕСКОНЕЧНОСТЬ ВПЕРЕДИ

Дурная бесконечность впереди,
А позади безумнейшее время,
Непрожитого безнадёжно бремя
Пророчьего безвестного: гряди!

ГРЯДИ, ГРЯДУЩЕЕ! ГРЯДУЩЕЕ, ГРЯДИ!

Гряди, грядущее! Грядущее, гряди!
Былое хоть на миг опереди!
Сваи грядущего в гугнивый грунт вбивай,
Но только прошлое не смей, не убивай! 

НЕ УБИВАЙ! НУ ЛАДНО, НЕ УБЬЮ

Не убивай! Ну ладно, не убью,
Хотя, признаюсь честно, не люблю
Любови прошлые, да и убийства тож,
Они мне все, словно у горла нож.

ВОРОНЕЖ — НОЖ, ВЫ ПОМНИТЕ ВОРОН

Воронеж — нож, вы помните ворон,
Не причинявших вроде бы урон
Ни сельскому хозяйству, ни морали.
Вам сколько лет? Что ж, помните едва ли.

ЕДВА ЛИ ДАЖЕ ВЕЧНЫЙ СУДИЯ

Едва ли даже Вечный судия
Нам грех простит куда грешней, чем смертный,
Грех безучастья в жизни суеверный,
Нам даровав покой небытия.

ПОКОЙ НЕБЫТИЯ ДАРОВАН МАСТЕРАМ

Покой небытия дарован мастерам,
Которым не грешить не удавалось,
Скорее даже просто полагалось,
Чтоб полон тайн отмычкой вскрыть сезам.

СЕЗАМ! СЕЗАМ! ПЕСНЬ ПЕСНЕЙ ПРОЗВУЧИТ

Сезам! Сезам! Песнь песней прозвучит
Так невозможно, столь неодолимо,
Её ты ловишь — звуки звонко мимо,
И пепел Клауса в грудь хилую стучит.

СТУЧАТ — ОТКРОЙТЕ ДВЕРЬ, СПЕРВА ПРОВЕРИВ

Стучат — откройте дверь, сперва проверив,
Кто там к вам в гости, друг, а может, враг,
Конечно, друг — любитель всяких врак,
Решайтесь, дух враждебности измерив.

БЕЗМЕРНОСТИ ИЗМЕРИВ ГЛУБИНУ

Безмерности измерив глубину,
Степень бездонности неизмеримой бездны,
Со всею щепетильностью уездной
Шлите корабль, как велено, ко дну.

А ДНО, КАК СКОРО МЫ ПОЙМЁМ, У ВСЕХ ОДНО

А дно, как скоро мы поймём, у всех одно,
Хоть судна разные, всем суждено судно,
Конечно, если прежде не помрём
И недругам тем самым нос утрём.

УТРЁМ НОС УТРОМ, И ПО НОВОЙ — ЖИТЬ

Утрём нос утром, и по новой — жить,
Жать, ждать, жевать и снова ворожить,
Угли остывшие вновь ворошить, опять
Потухшее светило оживлять.