Он не сказал, что держит в пальцах лето...

Он спрятал нимб под русыми кудрями,
Унял в крови бушующий пожар,
Чтоб не обжечь небесными лучами,
Когда вплетал в венок цветочный дар.

Зачем пугать величием бессмертным?
Любовь не терпит страха и огня.
Он стал простым, немного незаметным,
Всю мощь светила бережно храня.

Он не сказал, что держит в пальцах лето,
Что по его велению — заря.
В его глазах — лишь тишина рассвета,
А не слепящий пламень янтаря.

Пусть для нее он будет просто парнем,
С которым так спокойно в час ночной.
А то, что он владеет мирозданьем —
Останется за знания чертой.

И пусть он сам скрывает эту тайну,
Она поймет без лишних, громких слов:
С ним даже ветер дышит неслучайно,
С ним ярче цвет нетронутых лугов.

Она не спросит, кто он и откуда,
К чему слова, когда в груди тепло?
Ей просто ясно: с ним приходит чудо,
И с ним на сердце солнечно-светло.

Она не ждет чудес и откровений,
Не ищет в нем богов или царей.
Но в их сплетенье рук и сновидений
Становится от нежности светлей.

Пусть где-то там склоняются планеты
Пред тем, кто снял мерцающий венец.
Ему милей земные их рассветы
И тихий стук доверчивых сердец.

Ему подвластен тёплый танец лета
И полный колос, гнущийся к земле.
Но из любви он прячет силу света,
Чтоб утром с ней проснуться на заре.

И высший дар бессмертного созданья —
Уметь не жечь огнём своих лучей.
Свести на нет законы мирозданья
Ради тепла её земных ночей.