Непрожитая юность

Девять лет тишины. Девять лет в четырёх стенах,
Где болезнь забрала мои лучшие вёсны и дни.
Я осталась одна, и рос мой глубинный страх,
Пока сверстники шли вперед, зажигая огни.

Мне сегодня уже двадцать семь. Но внутри — ребёнок.
Я не знаю, как строят семью, как находят себя.
Мой заброшенный мир так по-детски раним и тонок,
И былую тоску из души не стереть, скорбя.

Тот единственный раз, когда я доверилась слепо,
Обернулся потерей и брошенной пустотой.
И закрылось моё одинокое, хрупкое небо,
Оставляя меня один на один с темнотой.

«Женщина…» — мне сказали вчера нежданно.
Это слово, как обухом, резко ударило в грудь.
Какая я женщина? Мне непривычно и странно,
Я ещё не успела пройти этот взрослый путь.

Взрослый мир для меня — как чужая, глухая страна,
Я не знаю её языка и суровых законов.
Перед этим пространством стою совершенно одна,
В тисках страха и скрытых, тяжёлых заслонов.

Разум будто заклинило в этой звенящей глуши,
Внутренний ступор сковал мои мысли и руки.
Это блок психологический в самых глубинах души,
Где потери звучат, как тяжёлые, горькие звуки.

Я замерла ребёнком в далёких своих годах,
Где застыли мечты, и в реальность закрылась дверь.
Мне безумно пугливо, и в сердце закрался страх,
Ведь во взрослой жизни всё совсем по-другому теперь.

Будто жизнь пронеслась, отбраковав меня, негодную,
Будто поезд ушёл, и перрон занесло снегами.
И стою я в толпе — одинокая и холодная,
С нерастраченной силой, с детскими снами.

Но сквозь этот туман, сквозь обиду и чувство бессилия,
Я пытаюсь расслышать свой тихий, родной исток.
Я держусь из последних сил, совершая усилия,
Чтобы этот безумный, жестокий урок истёк.

Да, я ранена временем. Годы пустые прошли,
Но никто не напишет, что это — финал и край.
Я ещё ничего на земле не смогла обрести,
И пока лишь надеюсь на новый, грядущий май.

Я сделаю шаг в эту жизнь — со временем,
Когда-то я тоже смогу полной грудью дышать.
Я верю, что счастье моё ещё не растеряно,
Я научусь быть живой. Научусь этот мир принимать.