Мессершмиты из послевоенного банлиста

Эта песня Баснера и Матусовского наиболее известна в исполнении Льва Барашкова, но почему-то не стала "гимном войны", как многие из песен военных лет. Запрещённый вариант у неё также был, хотя, за что не ясно. Ни для кого не было секретом, что мадьярские гитлеровцы были хуже немецких.


Дымилась роща от обстрела,
И вместе с ней горел закат…
А - Светит месяц-сердце пело
Одно на всех троих солдат.

А тридцать их, друзей хороших,
Лежать осталось в темноте –
У захолустного поселка
На белоснежном полотне.

У незнакомого проселка---__
На безымянной высоте.

Дымилась, падая, сигналка,
Как догоревшая звезда…
Им никого уже не жалко,
Не будет жалко никогда.

Да разве сердце позабудет
Атаки яростные те –
Когда нибудь мы будем в Буде
Мы будем в солнечном Пеште.

Вот замычали мессершмиты,
Их было видно, словно днем…
А мы стояли неприкрыты
Под перекрестным артогнем.

Но как бы трудно ни бывало,
Ты верен был своей мечте
У безымянного увала
На милой русской широте.

Ведь ты нам пела, мать, с причала
В сыром заброшенном ските.

Мне часто снятся те ребята,
Друзья моих военных дней,
Траншея наша в три наката,
И шея наша в шесть костей.

Как будто вновь я вместе с ними
Стою на огненной черте –
А журавли склонили выи-
На них на каждой по звезде.

А серафимы шестикрылы
На каждом крЫле по кресте
Мычат опять. Не позабыли
Нас в чёрной, жжёной пустоте.