Из зимнего дневника

Вздыхает тяжко Тихий океан,
Ему, наверно, нынче снится север,
Воспоминанья пью, как пьёт рапан,
И состояние души мне не с чем сверить...

И снег, увы, не помня листопад,
Сугробы преогромные навьючил,
Туманная давно исчезла падь,
Лишь сиверко петляет меж излучин.

Уже зима шагает по земле,
Да, отстучал в лесах трудяга дятел,
Декабрь, январь, февраль, как сумма лет,
Как то, что вечно, дорого и свято.

Угасло лето, только фонари
Не гаснут до утра. Одев хламиду,
Не спит и мёрзнет город до зари,
В которой теплота сердец разлита.

А помнишь август? Выпит он до дна,
Не мной и не тобой, а днём туманным,
И снова хмарь ложится на дома,
И сыплет снегом небосвод, как манной.

И льдом покрыт мой ручеёк надежд,
В нём утонула мистика хасида,
Ну а печаль, та с радостью вразрез
Метели первой говорит: «Спасибо!»

Растёт под крышей острый частокол
Сосулек. По накатанной дорожке
Стихи рассыпятся, простые, ни о ком,
Из прошлого, чуть зачерствелой крошкой.

А если что не сложится — притрёшь,
Я от любви не требую наживы,
Да и цена ей, видно, медный грош,
Как клятвам в летний полдень под оливой.