5

Я опять до рассвета сидел напротив окна — и кто-то кивал мне в ответ, не мигая,
Мы молчали так долго, что тишина научилась дышать и казалась почти что живая.
За окном осторожные птицы сшивали распоротый ветер серебряной тонкой иглой,
Чтобы утро случайно не вытекло в ночь, оставляя меня наедине с тишиной.

Я считал до пяти, чтобы стены опять не меняли привычные мне очертанья,
Но четыре внезапно сбежала к нулю, потеряв по дороге свое оправданье.
Дверь считала шаги мои торопливые, я — глубокие трещины старой стены,
И однажды мы оба сошлись на одном: друг для друга мы слишком давно не нужны.

Я сказал своему отраженью: «Пойдем». Оно тихо ответило: «Поздно. Останься».
И впервые за долгие годы стекло отказалось послушно за мной повторяться.
Я тянулся к нему, но ладонь проходила сквозь воздух, где кто-то недавно стоял,
Будто я опоздал на всю жизнь... или просто ее никогда не догнал.

А рассвет —
это просто холодный безжалостный час, у которого нет состраданья.
Он не лечит. Он только выводит на свет все забытые ночью названья.
Все потери становятся громче, чем сердце, которое учится их выносить,
И поэтому ночь так похожа на дом...
Потому что в ней
можно
не видеть,
а жить.