Лестница за плечами

Игорь Мерлинов

«Лестница за плечами»

На прежнем месте дерева нет, - погибло при шторме. Лишь юная пальма пред мной и стихией. И пальма юна, но нет у ней тени. И спряталось солнце, садится в тяжёлую пыль из Сахары. И домик спасателя пуст, на вышке лишь ветер гуляет.

Лорет улыбается мне и глаза её как две луны на терракотовом небе далёкой планеты ушедшей, но в будущем, ведь молода так Лорет. И я ей рисую эскизы, и она отвечает на всех языках, и одного, догадался я, кроме. А на проводах горлица кукует «кукушку», и я называю её Зинаидой.

Плыву в океане, меня бабочка в небе ведёт, откуда взять силы? Как долго порхает она и откуда? Неведомо мне, мы к берегу близко. На берег схожу под воркование, голубиные танцы. И эта пурга, табебуя летит и за ней и катальпа. Меж крон вижу дверь, что сколочена крепко из антильского дуба. Ступаю сквозь дверь, от прошлого в будущий день, но что замечаю, что неуловимо сегодня, его будто нет, и нет в нём заботы. И уловить его, двери сквозь проходя, подчас очень трудно. Но солнце садится правее тех вышек ветряных, что словно распятий кресты на горизонте оранжево-синем.

И трубы как будто уже отзвучали, и стены упали в невиданной пыли. Но на небесах милосердия сёстры. Их звёзды сверкают в словах бесконечных. Вот вьётся одна как белый венок королевы. Изящно мерцает другая в перекрестии белом. А третья как пламя горит фиолетовым цветом, ведь там на небесах есть джунгли, но только другие.

Часы же на ратуше замерли, остановились, и время рождения так и осталось. Часы не идут, но это на ратуше только. И как это так, того чего нет нельзя и купить, ни за какую монету, оно же дороже всего, это время.

Она дочь Раав, и заполночь тихо приходит. И мать её стол и гостиницу держит, и льна урожай. А дочь та прекрасный тростник коричневый собранный сахар в пастельной тунике и лодочках белых. О, как же прекрасна она! Как тонко в иголке ушко! Как бесподобна она всем другим дочерям и себе же самой на многие годы, ибо имя тому бесподобью – единственно молодость. И дарит она же мне то, что деньгам не подвластно, и время имя ему, и в нём молода и прекрасна.

Пока же подруга втирает Атласное масло в твои бесконечные косы, и солнце, и ветер рисуют всё волны и тени на дне океана. Но ветер он старше самого океана. Но где-то и град над землёю проходит, и солнце стоит над самим Гаваоном.

Бушует креповый мирт. И цветки его в шести лепестках облетают сиренево-розовой дымкой. И лодки на горизонте ложатся цепочкой. И юноша руку целует возлюбленной юной, целует её ниже локтя, но нет руки ниже на левой. И смеётся она, и солнечный свет на коже её карамельной ложится, и отражается, как вода под мостами в том городе, что убежищем стал. А рядом та лестница, по спирали что вверх убегает. Ступени её все в зелёном, и в острых шипах вся она так увита, вся в колючке, так что наверх по ней тело не перенести, и дорога наверх всем закрыта!

Кликает сычик, кликает пятижды, с перерывом. Странствует дрозд. Голосит пересмешник в жаркой ночи. И другие отшельники, птицы тоже поют непересыхающей ночью. Но перед рассветом, в сумерках ночи грезится радуга, что придёт, разольётся что на пол. Но нет больше сна.

И я не стою на краю поспевающей рощи. Я на краю не собираю. Но не стою и не раздаю часть моего урожая. Но только лишь дочери Раав, что стоит в красном свете и свете луны, что беспечно ложится на карамель её губ и на ровные плечи.

И крыльев мне нет за плечами. И вверх вниз не могу я сходить и петь как они не умею. И с горечью вижу страданье в минуты, когда нет Его рядом, как кажется мне. И только спешит человек неизвестный, чтобы откликнуться горю, быть может, он Им неприменно ведомый. Что есть у меня? Есть лестница вверх за плечами. До самого неба такого, какое достигнуть могу. Я поручни вижу, я вижу ступени, и она ускользает, и я не пойму тяжела она или легка, и я чтоб подняться по ней нагрузить себя должен, или всё сбросить. И только ступить на неё я готов как спускаюсь и вниз я гляжу на твердыню. И крепкие плечи мои обвила лишь дорожная сумка. Быть может, по лестнице той я вдоль должен ходить, как на терминале. Но между тем я себя раздаю, и солнце стоит над моим Гаваоном.

2026 г.