Доминиум. Глава II

II

Мэт не переставал спрашивать. Кто все эти одинаковые люди? Да и люди ли они? Почему столпились и пялятся так, словно никогда не видели человека? Что за игла была над ним? Что теперь ему делать? Отис спокойно отвечал своей отговоркой; объяснения даст не он.

В это время кресло стало двигаться над полом, а обстановка – медленно меняться. Просторы зала исчезли. Мэт не видел ни дверей, ни лестниц, хотя, задавая вопросы, смотрел не на собеседника, а по сторонам. Он не понял, куда делись белолицые и как кресло въехало в узкий коридор. Стены здесь показались Мэту полиэтиленовыми – за их пределами бушевали краски, целая палитра, разворачивалось какое-то действие, расплывчатое и сумбурное для его глаз. По озорству легкого свежего ветерка было нетрудно догадаться, что помещение осталось далеко позади. Но Отис не отставал.

– Эти стены нужны, чтобы я не смог разглядеть вашу природу? 
 
На этот вопрос у господина в зеленом имелись полномочия отвечать.

– Именно. Если вы увидите и узнаете все сразу, то впечатления пошатнут вашу адекватность. Тут, надо признаться, мои седальгетики не спасут. Все должно восприниматься постепенно. Дако так решили. 
 
– Кто?
– Дако.
– Кто они?
– Не «они», а «он». Словами не объяснить, кем являются Дако. Скоро вы все поймете.
– Если речь идет о ком-то одном, почему вы говорите о нем во множественном числе?
– Так принято.

Возбуждение, разрастаясь по мере движения кресла, вновь охватило Мэта. Не без примеси страха. Видимо, впереди ждала встреча с тем, кто наконец-то все подробно объяснит. Разговор с Отисом не продолжился, но коридору не было конца. Поэтому Мэт решил молча взирать на стены и потолок и стараться понять, что же все-таки происходит снаружи. 

Там, шумя моторами, проносились тени, большие и малые. Множество вспышек длительностью в пять-шесть секунд прокалывало небо, ярко его озаряя, если, конечно, красноватый навес над головой по ту сторону искажающей пленки являлся небом. За стенами возникали и исчезали похожие один на другой силуэты людей – очевидно, белолицых. Кто-то из них наблюдал за Отисом и Мэтом, идя вровень с креслом, а потом отходил. Кто-то, держа необычные предметы, занимался своим делом. Мэт мог только догадываться, что это за приспособления, напоминающие ему не то пылесосы, не то газонокосилки. Никаких голосов. Только работа двигателей, где-то плеск воды. Довольно часто кресло проезжало мимо высоких строений, на которых горели неоновые огни. Либо внутри, либо рядом с ними раздавалось знакомое визжание. Иглы? Да. Ни с чем не спутать этот звук. Всякий раз он слышался длительное время – не так, как в случае Мэта. Но самым пугающим было то, что предшествовало визжанию игл. Крики. Бессчетные. Очень громкие, обезумевшие. На какие не способен ни один психопат. Ни дичайший зверь, ни ископаемый монстр. Однотипная ужасная какофония, кромсающая гортани живых существ...

Снова и снова прослушивая душераздирающие вопли, Мэт обеспокоенно глядел на Отиса, но тот лишь качал головой. Даже не стоило формулировать вопрос – он не станет отвечать. Когда снаружи мутных стен все затихло, на смену краскам, теням и силуэтам пришел дым. Он оставался до самого конца.   

– Дальше вы пойдете сами, – сказал Отис после остановки кресла.

Впереди все еще лежал пленочный пол, извиваясь и пропадая подобно лесной тропинке, и Мэт не подумал бы, что здесь путь окончен. 

– Как я пойму, куда мне идти?
– Поймете, – улыбнулся Отис. – Вставайте и идите.

Мэт выпутал руки и ноги из белой пелены, закутался в нее, словно в плащ, и встал. Пол оказался твердым и теплым. Стоило сделать шаг и оглянуться на Отиса, как стены с потолком пропали, а дым, бывший на самом деле густым туманом, побежал в стороны. Попутчик уже исчез.

Мэт стоял на острых камнях скалистого массива. Ожидая увидеть красное небо, он посмотрел вверх: серые взбухшие тучи затянули всю высь. Кругом простиралась движущаяся гладь тумана, в которой островками возвышались черные неуклюжие глыбы. Но цель не заставила себя долго искать. Примерно в полумиле от Мэта, вросшая в каменный холм и суживающаяся кверху, находилась белая башня с круглым куполом. Маяк. Путь до него получился быстрым – колкая с виду поверхность и нарастающий страх, щипающий кожу, подгоняли Мэта. У входа-арки они принудили его не топтаться, а сразу войти.   
 
Внутри самым поразительным и уникальным было одно – пустота. Ее пронизывал мистический свет. Деление на этажи, мебель, приборы, бытовая всячина, какую Мэт видел в подобных зданиях своего города, – все это отсутствовало. Только гладкий пол, похожий на большой обезлюдивший каток, и расписанные чудными узорами стены. Где-то наверху в обильно разрисованной плите проглядывалось отверстие. Путь на купол? Мэт второй раз внимательно осмотрелся. Нет никаких механизмов, чтобы подняться туда.   
   
Страх продолжал усиливаться. Может быть, Отис имел в виду что-то другое, произнося свое «поймете». Мэт подошел к стене, постучал по ней, провел рукой по черной краске узоров. Ничего не происходило. Вернуться на скалы и пойти прочь? После глубокого вдоха и такого же выдоха Мэт посчитал эту идею безумием. Наверняка в стене надо на что-то нажать...

– Повернись ко мне! 

Мэт резко одернул руку и обернулся. В трех шагах от него стоял высокий человек, повелительно приковавший к себе перепуганный взгляд и заставивший себя рассматривать. Его правильное, даже красивое лицо не было молодым или старым, усталым или бодрым. Его жгуче-черные волосы опускались на ослепительно-белый китель. Глаза ярчайшего цвета, прокравшись в каждую клетку тела, вжали Мэта в стену. За последние часы ему еще не было настолько страшно, и человек это прекрасно знал. Он, подождав, вытянул руку, и произошло то, что Мэт уже видел: прозрачная сфера с неизвестным препаратом появилась из тонких пальцев и проникла в голову гостя. Господин в белом сделал шаг назад.

– Как твое имя?      
– Мэт Фостер.
– Мэт – сокращенно от Матфей?
– Я не знаю. Меня уже второй раз об этом спрашивают.
– Я – Дако.

Мэт разволновался бы, если бы мог.

– Как ты воспринял известие о своей смерти?
– Я до сих пор не верю в это.
– После всего, что увидел?
– Я толком ничего не разглядел. Сначала мне чем-то закрыли глаза, потом вели по коридору с мутными стенами.
– А как же люди с одинаковыми лицами?
– Но ведь они – не доказательство моей смерти.
– Не веришь, – подытожил Дако и отвернулся.

Мэт подумал, что теперь его черед задавать вопросы, но рот раскрыть он не успел. За ноги и руки – дерзко, категорично – его подхватила невидимая сила и потянула вверх. Он не сопротивлялся, не вертел головой. Элеватор обездвижил все – от складок на лбу до мизинцев ног. Оставалось только наблюдать, как увеличивается отверстие в плите. Загадка одновременно и разгадана, и усложнена.

Его бросило на теплое мягкое покрытие, после чего Мэт поднялся на ноги. Купол – особое помещение, но чуть меньшее в сравнении с нижним залом – тоже был просторным и пустым; черные узоры, громоздясь друг на друге, съедали белизну стен, а с потолка свисали раскидистыми гроздями. Но нашлось тут нечто, к чему Мэт быстро пошел, – большой круглый проем, ведший, очевидно, на балкон и пропускавший красное сияние. Кажется, тучи уже исчезли, и он наконец-то увидит небо. Путь ему преградил Дако.

– Пока рано выходить туда.   
   
Он стоял спиной к проему и, глядя то на роспись, то в самое нутро Мэта, говорил:   

– Надеюсь, путь наверх убедил тебя, что твое тело находится далеко за пределами привычного. Незримый подъемник – это не магия, а результат технологического прогресса. Но обо всем по порядку. Мэт Фостер умер. Люди после смерти попадают сюда. Я не подразумеваю башню, залы, нет. Я говорю о Трех Планетах. Аин, Гамл, Син. Так они называются. Еще раз. Аин. Гамл. Син. Мы находимся на планете Аин. Она в четыре раза больше Земли, имеет атмосферу, моря, плодородную почву. Три Планеты превосходно подходят для жизни во всех ее бесконечно-прекраснейших формах.

Помолчав, Дако решил разбавить монолог вопросом.

– Ты голоден?
– Нет, – честно ответил Мэт.
– Правильно. И ты не захочешь есть. Здесь нет таких чувств, как голод, боль, усталость, желание спать. Нет пирамиды потребностей, которую несет землянин на своем горбу. Нет дней, часов, минут. Почти все известные на Земле биологические законы здесь не работают. Нет скрипучей старости. Нет смерти. Странно это слышать? Согласен. Мне самому странно это говорить.    
– Но у меня кружилась голова...
– Я знаю, это из-за седальгетиков. Более в твоем теле не будет никакого дискомфорта. Ты умер на одной планете и переродился на другой. Ты сохранил рассудок, память, черты лица. Поменялось лишь место существования и, так скажем, правила. Тебе потребуется время, чтобы привыкнуть к этим новостям.
– У меня есть вопросы...
– Нет, – прервал Дако. – Пока достаточно. Ты все будешь узнавать постепенно. Наша беседа вскоре продолжится.

После этих слов Мэта оттащило назад – к входу-отверстию. Он покинул купол так же, как и попал на него.   

ПРОДОЛЖЕНИЕ: http://stihi.ru/2026/07/01/8727