Шкаф

Я была ребёнком, когда папины шаги
Длиннее всех на свете линий были.
Они звучали из прихожей, словно «Беги!»,
Вздымая за собой осколки из пыли.

Тогда звучал негромкий щелчок – «цок».
И мама, тихо всхлипнув, ладони
Ложила мне на уши, закрывая лоб,
Таща в немую зону из брони.

Зона была из дерева, густой тьмы,
Пахла нафталином и старой скорбью.
Я сидела, как кукла, под звук кутерьмы,
Следила в щели за истекающей кровью.

Моя мама не плакала. Она ловила гром,
Чтоб папиной искры в меня не попало,
Всё превращая в свой собственный стон,
Пока её тело от боли страдало.

Я слышала, как рушится страна,
Где любовь – это значит бить по телу.
А ты за дверью – лишь тишины волна,
Что гладит рубцы по коже белой.

Ведь главная победа в той войне –
Это несделанные шаги мои на свет.
Где я должна сидеть в немой тьме,
Чтоб мама сохранила чей-то секрет.

Любовь – это быть верным щитом,
Хотя внутри уже всё разбито.
Подумаешь... её муж, мой отец – наш гром.
И осталась лишь любовь, что забыта.

Вот шкаф, куда можно спрятать дочь,
Тишину, надежду — всё, что нам свято.
С шансом, что однажды уйдет он прочь,
И шаги не вернутся, возможно, когда-то.

28.12.2025