Поэты-кузнецы

Сладкой коркой облеплены лица -
в них ни сна, ни мысли,
только тусклый блеск.
И кажется, город устал от них,
от этих плотных, тяжёлых фигур,
что встают на проходе,
как ящики в узком коридоре.

Их не сдвинешь словами.
Они слушают, кивают,
а потом всё равно
тащат своё железо дальше,
ту же привычку,
тот же глухой порядок.

Иногда мне кажется:
я мог бы гореть ровнее,
как утренний свет на стекле,
но в этой Москве
для света мало места.
Тут любят витрины,
ровные швы,
чтобы всё блестело
и ничего не ранило глаз.

А мы живём иначе.
У нас всё идёт по нерву,
по оголённому проводу,
и любая мелочь
звенит, как цепь в пустой мастерской.
Нам не нужны сладкие песни -
дайте звук железа,
гул, который держит воздух.

Пусть не ждут от нас покоя.
Мы не для мягких слов.
Мы учимся простому:
держать удар,
не путать тяжесть с правдой,
не прятать сталь за красивой обёрткой.

И если кто-то скажет
про Христа, про милость, про путь -
пусть скажет тише.
Здесь всё перекрыто:
шлагбаумы, светофоры,
ночные будки,
голый асфальт.
Даже вера
идёт тут с трудом,
оглядываясь на каждый угол.

Бросай, конь, эту старую упряжь.
Не тащи прошлое туда,
где ему уже тесно.
Пусть работают руки,
пускай гудит мастерская.
Мы не проповедники -
мы люди железа:
каждый удар в металл
точнее любой речи.

И я, небритый третий день,
иду как есть,
без блеска,
без выправки.
Не по небрежности -
просто не хочу быть гладким,
как эти лица
в стекле и рекламе.

Пусть будет так:
мы ещё скажем своё слово.
Не ради шума,
не ради крови,
а чтобы воздух стал чище,
и город
наконец вдохнул
нечужим дыханием.