Личный бой

Ночь размазала фары по мокрому серому глянцу,
Этот город устал от чужих бесконечных дилемм.
Нам на сцене судьбы суждено одиноко слоняться,
Пока каждый из нас не поймёт: мы подвластны не всем.

Ты стоишь на развилке, где ветер ломает деревья,
Где попутные птицы кричат тебе: «Время не ждёт!»
И никто не подскажет, во что тебе искренне верить,
И никто за тебя этот чёртов барьер не пройдёт.

Слышишь, капает время в пустой привокзальный стакан?
Мы привыкли винить в наших бедах погоду, прохожих,
Говорить, что дороги размыл бесконечный туман,
И что рок на куски разрывает уставшую кожу.

Мы виним городА, обстоятельства, карты, тузы,
Говорим: «Так сошлись эти звёзды, я был не у дел».
Но упрямо молчат электронные наши часы,
Потому что ты сам этот чёртов маршрут разглядел.

Каждый делает выбор. Один. В тишине, по ночам.
Когда гаснут экраны и маски ложатся на полку.
Когда груз твоих тайн неподъёмно прижат к плечам,
И скулить на луну нет уже никакого толку.

Кто-то выберет сытость в уютной, но запертой клетке,
Кто-то — вольный полёт, пусть и с крыльями в рваной кровИ.
Кто-то ставит рубли на чужие, гнилые заметки,
Ну а кто-то сгорает до пепла в безумной любви.

Не ищи виноватых, когда разобьются мечты,
И когда на перроне останется только твой след.
В этой книге судьбы все листы изначально пусты,
Ты и автор, и критик, и самый упрямый поэт.

Тебе могут советовать сотни мудрейших голов,
Обещать океаны, стелить золотые ковры,
Но когда догорает костёр из несбыточных слов,
Ты один остаёшься, один на один у горы.

И пускай этот выбор бывает чертовски жестоким:
Продавать свою душу за призрачный, мнимый покой,
Или выть в темноте, оставаясь навек одиноким,
Но зато с чистой совестью и со своею душой.

Ты берёшь этот крест. Он тяжёлый, изрезанный в щепки.
Ты несёшь его вверх, задыхаясь от рваных дорог.
Твои пальцы дрожат, но сжимают оружие крепко,
Потому что ты сам так решил. И одобрил твой Бог.

Посмотри на людей: кто-то выбрал сломаться и сдаться,
Заглушить алкоголем внутри несмолкающий крик,
И в холодных объятиях серых домов растворяться,
Превращая лицо в равнодушный, безжизненный лик.

А другой — через боль, через шрамы, сквозь тернии к звёздам,
Собирает себя по крупицам из пепла и тьмы.
Он встаёт, даже если кричат ему: «Брат, уже поздно!»,
Вырываясь из этой ментальной, жестокой тюрьмы.

Это твой личный бой. Здесь не будет судей и трибун.
Только зеркало в ванной и сонный, измученный взгляд.
Там, за окнами, ветер — бродяга, обманщик и лгун —
Шепчет тихо о том, что пора бы вернуться назад.

Но назад — это смерть. Это шаг в никуда, в повторенье.
Это значит предать всё, что строил внутри по часам.
Жизнь не терпит черновиков и пустого смиренья,
Помни истину, брат: каждый выбор ты делаешь сам.

Выбираешь, с кем спать. Выбираешь, кого ненавидеть.
Выбираешь, хранить ли обиду, как ржавый кинжал.
Выбираешь — закрыть ли глаза или правду увидеть,
Даже если от этой тупой нищеты убежал.

Ты шнуруешь кроссовки, бросаешь ключи на комод,
Впереди — неизвестность, туман и холодный рассвет.
И никто не пропишет тебе безопасный исход,
На твои «почему» у вселенной готовых ответов нет.

Мы рождаемся соло, и соло уходим в закат.
Все, что между — игра, где ставки чертовски близкИ.
Ты не можешь вернуть этот прожитый день назад,
И зажать свою память в тяжёлые эти тиски.

Так пиши свой сюжет, пусть он будет безумным и рваным,
Пусть в нём будут ошибки, падения, раны и соль.
Но зато это твой океан, со своим ураганом,
Где ты сам выбираешь и радость, и чистую боль.

Зажигаются фары. Дорога уходит в туман.
Сделай вдох. Твоя жизнь — это холст, а не трафарет.
И пускай впереди будет сотня ловушек и ран,
Ты иди на свой свет. На свой собственный внутренний свет.

Пусть ломает стихия, пусть рушатся старые стены,
Ты стоишь на ногах. Твоя сила — в твоих же глазах.
В этом мире, где всё мимолётно, фальшиво, изменно,
Твой единственный выбор останется на весах.