Тело, звёзды, плачь

На лбу Его - терновый круг.
Не нимб, а сгусток злого мата.
Он шел без крика, слеп и глух.
Была кровавая, расплата.
В запястье входит гвоздь, как нож,
Хрустят суставы, плоть, как ткань.
Он больше мертв, чем жив, но все ж
В Его глазах стоит печаль.
Печаль не крика - тишины.
Той, что между "прощай" и "поздно".
Той, что глядит сквозь мир с Луны
И кровью капает на воздух.
Плеть слово змей вгрызается в спину,
Оставив рваные следы.
И в каждом вздохе, в каждом клине
Горит не боль - грехи, толпы.
Слова, копье, солдатский смех
Как приношение в театре.
А Он висит, распят за всех.
Без славы, голый, без возврата.
И вот сказала Мать Ему -
"Ты - мой ребенок, мой костер.
Я Тебя гладила по лбу.
Теперь прибит, один, без слов.
И кровь Твоя течет в траву.
Ты звал Отца, а Он молчал.
Ты жаждал - дали уксус, грязь.
А я стою, смотрю, дышу.
И проклинаю этот час.
Зачем Ты вышел в этот мир?!
Зачем решил сгореть как свечка?
Я родила Тебя - в эфир.
А мир Тебя сожрал за вечер.
Ты был мне всем.
А стал ничем!
Пустой как лик в багровой раме.
Ты умер, Сын, и я теперь
Живу лишь болью и слезами.
"Так Ты мой сын или мой Бог?
Ты прибит к кресту,
Как я пойду домой?
Как ступлю за порог,
Не поняв, не решив:
Ты мой сын или Бог?
Ты есть мертв или жив?"
Он говорит в ответ:
"Мертвый или живой -
Разницы, жено, нет.
Сын или Бог -
Я - свет, что в мрак сошел с небес
Чтоб ты восстала из чудес.
Я - путь сквозь гвозди и креста,
Я - Жизнь, где начинается тьма.
Я пил и уксус и презренье.
Чтобы имела ты прощенье.
Я нес позор, терпел плевки -
Чтоб ты шагнула из тоски.
Я был и прахом и огнем
И смерть пришла ко Мне в Мой дом.
Но Я не пал, Я сокрушил
Ту тьму, что вечность разделила.
Я воскрешусь, не для венца
А ради боли у Творца.
Чтоб каждый, кто поверит мне,
Не сгинул в скорбной тишине.
Поверь, иди, неси всем свет.
Я здесь, Я жив и смерти нет.
Ты плачешь – значит Я живой.
Я Сын, Я Бог
И все же - Твой!




Вдохновлено отрывком из стихотворения "Натюрморт" Иосифа Бродского