Ой, боюсь! Руша и Арьюша

Ой, боюсь!

Ранняя голландская весна. Всё зеленело и цвело, как летом. Только было прохладно — непривычно для этого времени года: 12–16 °C. Стояла середина апреля. Ещё вчера, казалось, голые ветви оделись в зелёные кудри, и воздух стал волнующим и зовущим.
В Арюшиной семье была суета и рутина. Старшие девочки напряжённо учились, заканчивая год и готовясь перейти в среднюю школу. Младшая — Руша — тоже была занята. Ей недавно исполнилось три годика, и мама Гала решила ужесточить её распорядок дня: Рушу отправили в детский сад.
Гала прибегала к различным ухищрениям, чтобы, отвезя Рушу, быстрее покинуть это заведение, не услышав детских слёз. Что касается папы, то он мог ещё оставаться с Рушей целыми днями: гулять с ней по городу и катать на машине по своим делам. Так или иначе, но за всей этой каждодневной кутерьмой они ещё ни разу не были ни в лесу, ни в парке с приходом этой новой весны.
Был выходной. Приятный прохладный день баловал белёсыми облачками и прячущимся солнышком.
— Ну что, милые, пойдём прогуляемся в лес? — спросил папа, давно желавший осуществить свой простой план.
— Не-ееее, мы дома, — отозвались старшие сёстры.
— А ты, Галка?
— Я за.
— Ну, берём Рушу и пошли.
Собрались, оделись и выехали. Сначала заехали к бабушке на чай. Там оставили машину и пешком пошли в городской небольшой, но милый и уютный парк — почти в самом центре. Кроны деревьев пушистым зелёным куполом нависали над головами, мирно шурша.
— А ты булку-то взяла для птиц?
Галка подняла руку с полиэтиленовым мешком, в котором виднелись остатки хлеба.
— Хорошо.
Шли дальше. Вот переезд, через который днём почти каждые пятнадцать минут проходит поезд. Перешли через полотно, через новую построенную ротонду, где голландские водители почти никогда не думали пропускать пешеходов. Вот и парк. Крутой, но недолгий склон вёл к гравийным дорожкам и пруду.
Руша с Арюшей крепко взялись за руки и — ууууууу! — побежали вниз. Спустились, и Руша сразу «хоп!» — к воде.
— Не-не, доча, только по дорожке. Это не море, купаться здесь не будем.
— Давайте кормить птиц? — предложил Арюша, желавший перейти к главному действию.
Достали мешок. Арюша брал куски, ломал их на мелкие, Руша бросала. Завидный тандем. Утки, учуяв корм, со всех сторон устремились на трапезу. Кусочки долетали до воды, и утки, смачивая их в этом зеленоватом «соусе», смачно проглатывали, запрокидывая голову вверх. Точь-в-точь стереотипный голландский крестьянин — белобрысый и худощавый — ест селёдку, задрав голову и методично двигая острым кадыком.
— Но что это?!
Утки перестали есть, оглядываясь стали пятиться в сторонку. Другие белые птицы, крупные, с круглыми боками, с шумом опустились на воду, разбрызгивая её и разгоняя уток. Более нерасторопных они щипали своими оранжевыми клювами, любовно за задницу, придавая ретирующимся уткам скорости.
— Смотри, доча, осторожно — они щипаются! — предупредил малышку папа.
— Ой, боюсь, — спряталась маленькая девочка за папину спину.
— Не бойся, милая. Они щипают только, когда им страшно, когда на них нападают. Мы же не нападаем, а только кормим. Когда кормят — не кусают, — наставлял дочь отец.
Гуси подходили ближе, вытягивали шеи, как трубач трубу, и шипели:
— Шшшшшш, шшшшш!
— Ой, боюсь, — выглядывала маленькая девочка из-за отцовской спины.
Гуси подбирали брошенные корки и крошки, просили ещё, подходя всё ближе и шипя:
— Шшшшш, шшшшш!
— Ой, боюсь, — причитала Руша, бросая остатки хлеба.
— Ты, доча, не бойся. Они шипят потому, что по-другому говорить не умеют.
Гуси подходили так близко, что хлеб брали прямо из рук. А если хлеб подкидывали, то ловили его прямо на лету.
— Вот и всё, гусики, — Арюша вывернул наизнанку опустевший мешок. Остатки пыльных крошек мягко приземлились на землю.
— Пойдём, дорогая, — отец взял дочь за руку.
Они медленно шли вокруг небольшого пруда. Мальчишки ловили какую-то рыбёшку, редкие собаководы выгуливали своих питомцев. Облака серели, ветер становился холоднее.
— Не дождь ли в гости собирается? — подумал папа и спросил у Руши:
— Пойдём домой, милая?
Руша согласно кивнула головой.
— А гусей будем ещё кормить?
— Ой, боюсь, — ответила девочка. Ответила совсем без страха. Просто так. По привычке.
— Папа, возьми на ручки, — попросила Руша.
— Давай.
Папа подхватил её, и одним махом Руша уже сидела у него на шее.
— Цок, цок, цок, — зацокал ребёнок, изображая лошадку.
Они перешли переезд. Листья под усилившимся ветром шуршали, чем-то напоминая сегодняшних гусей:
— Шшшшш, шшшшш…
— Как гуси. Не боишься, Руша?
— Не-а… Они не щипают.


09.05.2005. Б.о.З.