Ода на взятие Теоремы о Неполноте

Когда-нибудь, в шампанском самомненьи
я перейду положенную грань,
и не найду в сомненьи вдохновенья,
и наложу на вдох и выдох длань.
Конечно не в шампанском, - в суррогате.
И хорошо ещё колёс не жру,
как Бородин, очнувшийся в асфальте
без крыл, машину лишь разбил.
Да.
Да. Да. Да. Младое племя
кончается сегодня не вчера.
Петрушкин вот, не помню, в сорок семь ли,
но до пятидесяти, Гринвальд вот, ура.
Но Гринвальд сжёг себя, а Александр
картошки насадил на кроликов прокорм,
тогда ещё ему я высказался гадко,
по типу не собрать тебе, поэт, хором,
с твоим-то коньячком, за пазухой хранимым.
И вот о чём я: сорок девять,
и значит надо быть хранимым
хотя бы лет на семь ещё.
Не стать канализационным сливом.
И но.
Хотелось бы вот чё
сказать теперь уже как есть.
Поэтов крик, поэтов мишура и взвесь,
ну сами понимаете, поэты,
такая ерунда и ничего
не светит им на этом свете,
тем более на том. И поделом,
поскольку для поэта только это,
в котором он живёт, прекрасно время,
какое бы оно не виделось гамном.
И продолжать иначе сил на долго хватит.
Как вымученной красоты
в июле распевается предатель:
и соловей, и божество, и ты.