Успение не принятого героя

УСПЕНИЕ НЕ ПРИНЯТОГО ГЕРОЯ


Потрудиться Богу, на благо Церкви пришло восемь истинно верующих и богобоязненных. Пятеро женщин и трое мужчин. Женщины занимались клумбами и вазонами, мужчины таскали ненужные, старые доски, брёвна, паркет за ограду, мусор – в контейнер.

Работа спорилась, всем было весело. Человаров шутил легко и непринуждённо. Среди прочего, он огласил свой новый афоризм (умеренный труд облагораживает человека, а неумеренный – обезображивает), который вызвал у людей улыбки и одобрение.

Когда работа была завершена, Георгий Васильевич подошёл к старосте, которая руководила процессом, и серьёзно сказал:
- Татьяна Ивановна, поставь, Христа ради, ещё один крестик в мой аттестат райской жизни…
Женщина сконфузилась. Она смотрела с недоумением, не зная, что сказать на такое вольнословие – позволительно ли так выражаться у стен храма Божия?
Мужчина сжалился.
- Это шутка… Просто сними меня на телефон, а фотку повесим на стенд в трапезной – когда приедут владыка и благочинный, пусть увидят, какие дивные люди проживают в нашем селе…
Все засмеялись. Староста взяла из кармана телефон и навела на Человарова. Тот протестующее замахал руками:
- Не надо, не надо – я не серьёзно!
- Поздно. Снято.

Дарья Михайловна подошла к мужу, дёрнула за рукав и едким шёпотом прошептала.
- Хватит уже – я со стыда сгораю…
- Тогда я поехал…
- Куда поехал, а чай? Я пошла чайник ставить! – объявила Татьяна Ивановна.

Дарья Михайловна опять дёрнула мужа за рукав, ибо увидела в глазах его творческие огоньки:
- Ты чай будешь пить?
- Нет, поеду на шоссейнике прошвырнусь…
- Надеюсь, не долго?
- Пока не устану… шучу... часа через полтора-два буду…
- Ты можешь хоть на минуту придержать свои шуточки?
- Не могу - я покойник, в самом высоком смысле этого слова...

Борьба на два фронта вымотала Рулина, истощила его духовно и физически.
Старик Прокопенко словно поселился у него в голове и непрестанно твердил: женись на вдове Человарова, женись на вдове, будешь, как у Христа за пазухой… и предлагал различные варианты сватовства.
Молитва о мире во всём мире тоже не давала пока чудесного результата – обстановка в мире оставалась сложной и противоречивой. Эскалация военщины становилась всё более угрожающей.
Ему, бойцу невидимых фронтов, нужна была хоть какая-нибудь победа, радость обновления, иначе, он чувствовал, здоровье вот-вот пошатнётся.

29 числа у Рулина день рожденья. Как и прежде, после смерти родителей, праздновал в одиночестве. Соседи, по традиции, поздравили через забор.
Так случилось, что в домах слева и справа в этот день хозяйки справляли именины и забыть про него никак не могли. И он про них не забывал. Но к ним приезжали родственники, друзья, а к нему никто не приезжал – у него никого не было. Соседи приглашали праздновать к себе, но он отказывался: к этим пойдёшь – те обидятся, и наоборот.

И подарки он делал себе сам. На этот раз был новый велосипед. С женской рамой – надоело перекидывать ногу через седло. Бордовый, с хромированными крыльями, с багажником над задним колесом и корзинкой на руле – песня, он стоял у окна перед скромно накрытым столом: давно початая бутылка водки, пара яиц вкрутую, зелень с грядки, картофельное пюре с поджаренным луком, банка килек в томате и торт «сказка».

Артём Николаевич затеплил лампадку, помолился, наполнил свою мерную рюмочку – тридцаточку.
- С днём рожденья, ту ю!.. – по-детски пропел внутренний голос.
- Энд тебя… – так же ответил внешний.

Глядя на подарок, выпил.
Сразу никогда не закусывает – ждёт, пока алкоголь разбежится по сосудам, расслабит системы и пошатнёт мозг.
- Между первой и второй промежуток небольшой…
- Не-не-не, и так хорошо… лучше не будет… лучшее – враг хорошего… проверено…
- Полно тебе – сегодня такой день… раз в году меру можно и превзойти…
- Дай спокойно поесть…

Он смотрел на велосипед сквозь лёгкое шафе и пытался придумать ему, точнее ей, велосипедице, имя – ведь как назовёшь, так и поедешь.
- «Победа» – подсказал внутренний голос.
- А что, логично… даже очень… и действительно, это же победа… завтра поеду на пруд и окончательно разнесу этого старика-чародея, а пух и прах развею по ветру над водой…

Удочки Рулин брать не стал – он ехал не рыбу ловить, а с Черномором сражаться.

Он вырулил с просёлка на шоссе и прибавил ходу. За мостиком через ручей, дрога делает довольно резкий поворот. За поворотом стоит мраморная плита с фотографией, пластмассовыми цветами и надписью: «спи спокойно, сынок!». В этом месте парень на мотоцикле врезался в грузовик. Дальше, метров триста, дорога выложена прямо – хоть прицеливайся и стреляй.

Рулин перевёл взгляд с плиты на дорогу и обомлел – ему навстречу ехал Человаров. Как тогда, на тоненьких колёсиках, весь в белом. Зеркальные очки с фиолетово-синим отливом зловеще, словно с того света, смотрели ему прямо в сердце. Призрак, как есть призрак.
Рулин остановился и оглянулся – не стоят ли за спиной мертвецы… с косами…

Человаров элегантно подъехал, притормозил, отстегнул от педалей туфли, встал так, что велосипед оказался между ног. Снял перчатки, протянул руку:
- Здорово, Николаич!
Рулин стоял, как вкопанный под кадык. От ужаса, охватившего весь его организм, он напрочь забыл все слова.
Человаров снял очки.
- Какой ты бледный… уж не захворал ли?.. поехали, я провожу тебя до медпункта…

При слове «медпункт» дар речи вернулся к несчастному. Дрожащим горлом, еле-еле слыша себя, продребезжал:
- Не надо в медпункт… сам справлюсь…
- Да что с тобой, приятель?
- Прокопенко сказал, что ты помер…
- Даже если и так, что с того? Или ты думаешь, если человек преставился, то он уже и не жив?
- Так значит, ты жив?
- Как видишь… и даже здоров… а у тебя, я смотрю, новенький велосипедик…
- Подарок ко дню рождения…
- Отличный велик… у моей жены такой же…
- С ней всё в порядке?
- Да. А почему ты спрашиваешь?
- Выходит, он так пошутил надо мной… хотел чтобы я опозорился на весь свет, посватавшись к твоей вдове… то есть к жене, извини…
- Ничего страшного… Прокопенко известный хулиган…

Рулин пришёл в себя и увидел, что Человаров так и стоит с протянутой рукой. Спохватился:
- Здравствуй, Жора! – и пожал протянутую руку.
Рука оказалась нормальная, живая.

Ехать на пруд Артём Николаевич передумал – чего ради, когда и так всё прояснилось. Окончательная победа сама настигла его.

Они сели на своих педальных коней и тихонько поехали рядом. О чём-то беседовали, шутили. Потом Рулин съехал на просёлок, к дому, а Человаров переключил передачу и помчался во всю прыть, как в молодые, спортивные годы – 50 километров на время.

Дома Рулин протёр мокрой тряпочкой свою новенькую «Победу», выпил три рюмки водки, доел торт, лёг на диван и уснул.



01.07.2026