СеНяШа

Гроза лесного края,
Над местностью летая,
Легла на перекрёстке,
Привольно отдыхая.
Старшая из змеищ
С зелёной головой
Огнём и жаром дышит,
А дым идёт ноздрёй.
Змеища помоложе
С пурпурной чешуёй
Туманом-ядом пышет
И в травах в зуб ногой.
Из трёх голов – младшая,
Топор на голове,
Дыханье как булавки,
А хвост – по булаве.
Для слуха необычны
Змеины имена,
Заснула на тропине
И Сё, и Ня, и Ша.
Хотят – едины вместе,
А нет – так ходят врозь,
В полёт – так снова вместе,
Наскучит – снова в рознь.
Ох, сколько погубили
Отважных батыров,
Ух, сколько же спалили
Узорчатых шатров.
Идёт зима за летом,
За осенью – весна.
Ловца на зверя нету,
Змеищам – лепота!
Округу в страхе держат
И дань себе берут –
Съестное, золотое –
И в логово кладут.

Те слухи о СеНяШе
Дошли аж до царя
«Указ – искоренить!», –
Змеищ в сердцах коря.
За голову назначил
Семьсот пудов сребра,
А злата – триста пудов,
Чудовищам цена.
Одним из самых первых,
Охочий до наград,
Отправился царевич
И был доволен, рад.
Придворные шутили:
«Да мал ещё, сопляк.
Коль на коня залезет,
То из седла как шмяк!»
Услышит вояк бравых,
Что ни щека, то шрам:
«Со зверем сладит? Эх-ха!
Вернётся ровней нам!»

Водице захотелось
Пурпурной из змеищ,
В девицу обратилась –
Царевич тут, как прыщ.
Пристал репей с дознаньем:
«О, кто вы? О, откуда?».
«Да, девица. Да, местная», –
Не скажешь, чудо-юдо?
Царевич был настырен
И кубки предложил
Вином до краев налитых,
За встречу бы испил.
«Ох, только после вас!», –
И в чашу что-то всыпала.
«Попьёт, уснёт, отвяжется», –
Раздумывала Ня.
«За красоту! За здравие!», –
И выпил всё до дна.
В хмелю прилёг, устал
Под действием вина.
«Ах! Сейчас бы я поспал», –
Лишь только обронил,
Устроился, глаза закрыл
И больше он не встал.
Змеище полегчало,
Водою Ня насытилась
И к сёстрам поскакала.
«Подумает – привиделось».

Идёт зима за летом,
За осенью – весна.
Веригою на душу
Царю тоска легла.
Изысканные яства
Давно не лезут в рот.
Не радует ни солнце,
Ни меткий скоморох.
Так всё осточертело,
Что нрав всё злей и злей:
«Коль не найду я сына,
То выжгу край – ей-ей!»
Указом царским велено
Отправиться на поиски,
И конному, и пешему
В краю устроить обыски.

По дорожке у развилки
Проходил юнец хороший.
Сел на камень, выпил браги
И лепёшкой закусил.
Пыль клубится хороводом,
Скачет-скачет на подмогу
Средь казаков воевода.
«Покажи, Еряш, дорогу.
Где СеНяШина гора?
Где СеНяШин луг лесистый?
Где СеНяШины дубравы?
Где СеНяШин родник чистый?»
«Эй, робят! Тудыть вам надо!
Там найдёте супостата!», –
И на хана, на Ногая
Путь им указал.
Хлеб да соль,
Что Шкай послал,
Вмиг уплёл
И с камня встал.
Взял котомку, отряхнулся
Потянулся, встрепенулся,
По тропинке, по соседней
Припустился, зашагал.

Смотрит юноша хороший,
Видит ивы и берёзы,
Видит дубы, сосны, липы,
Видит медью сруб отлитый
С серебряною водой,
С золотистыми камнями,
А на дне – белым-бело,
Словно творогом разлито.
На лугу растут цветы,
Как бубенчики зальются,
Капельки росы встряхнутся,
Все с копейку иль полушку,
Запоёт в лесу кукушка,
Квакнет в роднике лягушка.
Сядет на траву Еряшка,
По земле ползут букашки,
Кто из дома, кто домой,
Кто, охотясь за едой,
Дивно над щебечут птицы.
Захотелось вдруг напиться –
Раз сребряное ведро
С цепью, с золотом на дно.
Опрокинул – было мало.
Хвать! Ещё одно набрал он.
Ох, ведь жажда! Не напиться!
Опрокинул кружек триста.
Полегчало, отлегло,
Дочерпал колодца дно.

Просыпаются змеищи,
Пахло дымом. Где кострище?
Хвать! Проделана тропинка,
Вот примятая травинка,
Луг истоптан табуном,
Колодезь с порожним дном.
Будет знать, как сладко спать:
«Беззаконника – достать!», –
Согласились сёстры разом. –
«Где же прячется, проказа?»
Показал Еряш бы фигу:
На огне зажарил рыбу,
Ногу на ногу – и спать,
Легче лёгкого достать.
Змеи подползли тихонько,
Чтоб не разбудить ворёнка.
Глядь! На вора не похожий,
И дородный, и пригожий.
«Ой вы, сёстры. Красавец».
«Натоптал тут, как глупец».
«Знаю, помню. Не по мне».
«Поделом сгорит в огне».
Дунула сестра чванливо.
Что за диво! Пламя – мимо!
Огоньки вокруг играют
И Еряша не кусают.
«Говоришь, в огне сгорит?
Как лежал, так и лежит.
Посмотри-ка, я дыхну,
Юнца на смерть отравлю».
Заклубил густой туман,
Но, поднявшись, и пропал.
Вдруг подувший ветерок
Яд с собою уволок.
«И отравой не дышал.
Теперь мой черёд настал.
Коли ж я не исколю,
На две части изрублю».
Дунула сестра младшая:
Засвистит игла большая,
Да не колет, лишь щекочет,
Тот ворочается, хохочет.
Замахнулась топором,
Повернулась остриём.
Двумя пальцами поймал,
Как и не топор – комар.
«Кто ж так будит человека
После сытного обеда?
За такую чепуху
Я вам крылья оторву».
Взял котомку, пошуршал,
Саблю вострую достал.
И давай смелей махать.
Змеям не дано летать!
Взмах один – и нет крыла,
Взмах второй – и нет пера.
«Пощади, батыр! Нет мочи!
Отдадим тебе, что хочешь!
Ветра быстрого коня!
Злата, меди, серебра!»
«Чтобы вы ни посулили,
Чем бы вы ни задарили,
Мне не надобно того,
Всё давно уже моё».
Плачут змеи, ревёт полоз,
Средней вдруг раздался голос:
«Знаю, как печаль исторгнуть!
Знаю, как царя умолвить!
Смилуйся, юнец хороший!
Пощади, батыр пригожий!»
«За такое, так и быть, –
Всяка тварь желает жить.
С вас достаточно и луга,
Шасть отсюда – будет худо».
Покачал челом батыр,
Согласился и на мир.
Порешили и на том,
Луг СеНяШе – вечный дом!

За лесочком, за кусточком
Есть избушка, в ней – старушка,
За избушкою – речушка,
А речушка вся во огне,
Кроме мостика литого,
Кроме мостика стального.
За мостом Моревна правит,
Рядом – бабочки порхают,
Непростые так и вьются,
Крылья изумрудом льются.
Каждая – души причина.
То жена или мужчина?
То умён иль дурачина?
То бедняк или богач?
То хиляк или силач?
То красавец иль урод?
То сгорел или утоп?
Может дать кому алтына?
Как найти царёва сына?
«Эй, браток! Пошли со мной!
Батька ждёт тебя домой!
Не вернёшься по весне,
Быть взаправдышной беде!»
Отлетел зелён «сверчок»,
Сел на правое плечо.
Вспомнил мамку, вспомнил папку,
Вспомнил рыжую лошадку,
Вспомнил радость, вспомнил грех,
Вспомнил горе, вспомнил смех,
Вспомнил пышную рощицу,
Вспомнил красную девицу,
Вспомнил кубки и вино,
Вспомнил: дома был давно.
Пред Еряшем чуть качнулся,
Упал наземь, обернулся.
Руки сжали, подружились
И царице поклонились.

День за ночью, ночь за днём
Царь всё ходит ходуном:
«Про СеНяШу не слыхать.
Воеводы не видать.
Как же тут не волноваться?
Как же это понимать?»
Зашумел честной народ,
Аж на улице ревёт.
Чу! Царевич на седле –
Жив, здоров, навеселе.
С ним и юноша хороший,
И дородный, и пригожий
Под уздцы коня ведёт,
К терему царя идёт.
Пригласил на пир честной,
За двумя – народ гурьбой.
«Что ты хочешь, молодец?
Чем мне отплатить, юнец?»
«Помнишь, царь, змеищ, указ?»
«Как ни помнить про зараз!»
«Нет тревоги царской больше».
«Полк тебе бы – трепет в Польше.
Сослужи-ка мне-ка службу».
«Рад служить! А ты бы в дружбу,
Не смотри уж на породу,
Будь добрее ты к народу:
Злато, серебро раздай,
Край лесной не обижай».
«Будь покоен. Даю слово.
Твёрже в мире нет такого».
День уж к вечеру клонился,
Воевода возвратился.
«Где ж войска носили черти?
Уж не жаждешь царской смерти?»
«Был Ногай – и нет Ногая.
Вот те крест, а вот – малхая»...

За летом идёт осень,
А за зимой – весна.
Куда ж запропастилась
СеНяШа без следа?




*На основе песенных сказаний "Сэняша" и "Миняша".

**СеНяШа в данном произведении - три змеи-колдуньи, сёстры.