Руки, которые спорят со временем

У гончара ладони в глине -
Хоть мой в реке, хоть мой в кувшине.
У кузнеца - ожогов след,
Но страха перед жаром нет.
У столяра смола сосновая
К ладоням прилипает новая.
У пекаря - душистый хлеб,
А у шофёра - маслянистый след.
У маляра - полоски краски,
У садовода - запах вязкий
Земли, листвы, ночной росы,
Весенней утренней красы.

По пальцам, коже и ладоням,
По въевшимся за день следам
Порой узнать гораздо проще,
Чем по рассказам и словам.

Не зря бы сам великий Холмс,
Взглянув на руки лишь разок,
Без долгих справок и расспросов
Немедля вынес бы итог.

А реставратор? Вот задача!
С ним как бы всё совсем иначе.
Сегодня руки говорят
Не про профессию - про день.
На них остался, как рассказ,
След всех сегодняшних затей.

К тому же дело непростое:
Здесь дерево и бронза спорят,
Здесь книга дружит со стеклом,
А кожа - с древним серебром.

Вот кузнецу хватило бы Гефеста,
Поэту - музы для стиха.
А реставратору порою
И пантеона не всегда.

Сегодня руки пахнут пылью,
Бумагой старой, переплётом.
Архивный поиск был, наверно,
Его сегодняшней работой.

Шуршали письма вековые,
Скрипели старые листы.
И Мнемозина возвращала
Следы утраченной судьбы.

Сегодня ногти все в графите,
Чернила въелись в пальцы рук.
Узор утраченный воскрес,
Замкнув столетний интерес.

Тут Аполлон стоял незримо
Над пожелтевшим чертежом:

- Здесь листик был.
Здесь вился стебель.
А здесь цветок скрывался в нём.

Сегодня лаком пахнут руки,
На коже золотистый блеск.
Старинный шкаф вздохнул свободно,
Как будто заново воскрес.

И мудрая Афина тихо
Следила строго за плечом:

- Не торопись.
Успеешь, мастер.
Терпенье - главный инструмент.

Сегодня пахнет канифолью,
Латунью, медью и огнём.
На коже чёрные пылинки
Остались памятью о нём.

Тут объяснение простое,
И ошибиться тут не мудрено:
Гефест заглядывал сам в мастерскую
И помогал чинить литьё.

Подсвечник старый, медный крюк,
Замок, не знавший столько рук,
Фигурный ключ от древней дверцы,
Подставка с трещиной на сердце.

Всё, что ржавело и пылилось,
Для новой службы пригодилось.

Сегодня руки все в цветах:
Зелёный, охра, красный, синий.
Наверно, мастер день провёл
Над восстановленной картиной.

А над палитрой музы пели,
Над кистью лёгкой, как крыло.
И старый цвет, давно забытый,
Вернулся времени назло.

Сегодня палец весь в бинтах,
А рядом россыпь стёкол ярких.

Рубиновых,
Лимонно-жёлтых,
Лазурных,
Солнечных и жарких.

Витраж старинный собирался
Из сотен маленьких частей.
Ирида радугой склонялась
Над мастерской среди лучей.

Но вот однажды запах новый
Пришёл из дальних-дальних стран.

Тончайший лак,
Шёлк цвета вишни,
Резной дракон среди лиан.

На крышке облако клубится,
Плывёт журавль средь ветвей.
Китайской шкатулке древней
Вернули молодость вещей.

Тут не Афина и не Гера
Смотрели мастеру в ладонь.
Казалось, дух старинных предков
Хранил его ночной огонь.

А утром новый гость явился -
Персидский коврик вековой.

Шафраном,
Шерстью,
Пылью тракта,
Песком пропахший и жарой.

В узорах - солнце и гранаты,
Цветы, дворцы и караван.

И Митра,
Страж огня и света,
Взглянул на труд из дальних стран.

Потом египетский ларец
Поведал тайну пирамид.

И мудрый Тот,
Хранитель знаний,
Как будто рядом был и жил.

А вот иной сегодня запах -
Тушь, древесина, редкий лак.
На золотом старинном фоне
Над сакурой кружит журавль.

Японской ширме вековую
Он возвращает красоту.
И Ками тихо помогают
Не перейти за грань свою.

Казалось, Ками молчаливо
Стояли где-то у дверей,
Чтобы рисунок старой сакуры
Не потерял своих ветвей.

Так день проходит.
Год проходит.
За веком вслед шагает век.
А мастер трудится упрямо,
Не замедляя свой разбег.

Шрамы множатся на коже,
Ссадин стало больше всё же.
Нож, стамеска и стекло
Не жалеют рук его.

Мастер рук своих не прячет,
Да и бережёт их не всегда.

Клей, морилка,
Лак и краски -
Вот обычные дела.

Но выходит удивительно:
Время всё вокруг крадёт.
А его простые руки
Возвращают время ход.

Книга старая и рама,
Шкаф, витраж и дверь у храма,
Кресло, шкатулка, ковёр, икона -
Всё, что было обречённо

Кануть в сумрак прошлых лет,
Снова видит Божий свет.

И поэтому, быть может,
Боги разных стран и лет
Смотрят вовсе не на злато,
Не на мрамор, не на трон.

Смотрят молча на ладони,
Где остался след труда.
Потому что эти руки
Совершают чудеса.

Не для славы.
Не для денег.
Не для громких похвалы.
Просто день за днём спасают
Память старой красоты.

И предметы, что забыты
В глубине былых веков,
Обретают жизнь вторую,
Освобождаясь от оков.