Жюри

Конкурс стихов в осенней теме
Поэты съехались гурьбой.
Со сцены строчки из поэмы,
Сонет, хорей, верлибров строй.

Жюри до конкурса нет дела:
Здесь современник городской,
Второй — чиновник из отдела,
А третий — цензор, чуть глухой.

Настал финал, осталось трое.
Первый на сцене, два в тени.
Жюри кивает чуть живое:
«Ну начинай же, не тяни!»

Первый поэт. Столетий пыль
Блестит в лучах софитов сцены.
И зазвучал высокий штиль,
Как золото на гобелене.

«В багряный плат одетая, нисходит
С небес прохладных царственная Осень.
Она перстом пурпурным листья сводит
С ветвей — и замирает неба просинь.

Древа склоняют кроны, как вельможи,
Пред той, чьей власти отданы без счёта
Сады, божественные рощи — дрожью
Объята жизнь земная, сентября заботой.

Она идёт — и падают знамёна
Зелёной летней рати пред царицей.
И каждый куст — как арфа Аполлона,
И каждый луч — как взор её глазницы.

О муза Осени, склони же слух
К поэту, что забыт в золе и прахе.
Вдыхая твой животворящий дух,
Слагаю гимн твоей красе без страха».

Зал рукоплещет. Слышно «Браво».
Но современнику всё не по нраву.
Взлетает резко он со стула —
Мгновенно речь его весь зал заткнула:

«Послушайте, коллега, это бред.
Кому нужны багряный плат и плед
Из золотых, как там у Вас, знамён?
У нас тут конкурс, а не Пантеон.

Мы в двадцать первом веке, милый мой.
Осень не пахнет пылью и золой,
Не музой Аполлона и не богом.
Вы опоздали с этим вашим слогом.

Пишите проще, жёстче, веселей.
Без золотых знамен и без царей.
Кто следующий? Давайте, не тяните,
На сцену побыстрее проходите».

Сконфужен наш поэт, уходит прочь.
Второй выходит в джинсах рваных,
Вид — будто бы не спал всю ночь,
Он из породы вечно пьяных.

«Я осень эту не просил —
Она вползла ко мне в бутылку,
Как будто бес меня купил
И бросил пьяного в копилку.

А город дышит мне в лицо
Бензином, смрадом и свободой.
И небо, пьяное свинцом,
Рыгает молнии колодой.

Мы все здесь мусор на ветру —
И лист, и дождь, и я, и птица.
Я осень эту перетру,
Словно бычок о половицу.

Она не спросит, не простит,
Сгниёт со мной в одной постели.
И жёлтый свет фонарных плит
Нас примет, пьяных, в колыбели».

Чиновник встал: «Ты охренел?
Осень — в бутылку? Бес купил?
Здесь не притон и не бордель,
Щенок, куда пришёл, — забыл?

Небо колодою рыгает?
А мы все мусор на ветру?
Тебя тюрьма лишь воспитает,
А не похмелье поутру.

Вердикт: отказ. Скорее вон.
Стакан со спиртом опрокинь.
Осень — не твой похмельный стон.
Свободен. Следующий. Сгинь».

Третий — философ и эстет.
Свитер затёрт. В глазах пожар.
Он философии поэт,
Форм поэтических гончар.

«Да, Осень — гид на пенсии. Без платы
Ведёт дожди по улицам без правил.
Все листья — как потерянные даты,
Лишь ветер тихий свист в ушах оставил.

Мы с ней идём по мокрым переходам,
Где замолчали тротуара плиты.
Она не учит равенству народов —
Свобода. Все границы без защиты.

Лишь тишина нам от неё осталась.
Ведь перед ней бумаги не имеют
Цены и веса. Мне хандра досталась —
Кроны деревьев охрой пожелтеют.

А я за ней иду без полномочий,
И без присяг, без спроса, без ответа.
Ведь осень — это время между строчек,
Молчание листьев ждёт её совета.
»

Цензор, что был чуть-чуть глухой,
Наставил ухо, сжал перила:
«Постойте. Что за гид? Какой?
Без платы? То есть без мерила?

Без правил? Это как понять —
Без государственных законов?
Границы нет? Бумаги вспять?
Вы враг традиций и канонов?

Без полномочий? Без присяг?
Такое написал без спроса?
Что там за время? Что за шаг?
Кого совет ждёт? К нам вопросы?

Вердикт: крамольно и бездарно.
Изъять. И автора на стол.
Патриотично это? Нет, вульгарно!
Внесите всё это в протокол».

Жюри разводит руки: «Вот те на —
Исчезли настоящие поэты.
Тема осенняя для них сложна —
Следующий конкурс будет «Лето»».

Газеты протрубили хором:
С триумфом конкурс завершён!
Жюри судило без укора,
Зал был судейством восхищён.

Там были разные стихи —
Высокий штиль, простой, пьянящий.
И все по-своему неплохи,
И каждый из них настоящий.

Стихотворение не об этом,
О том, что в конкурсах, увы,
Эксперты — судьи, не поэты,
Поэты в них давно мертвы.

--
© Андрей Рэй