КомаСутра. гл. 5. Не хлебом единым

­­КомаСутра

(Роман-антиутопия)

Моей любимой супруге Марине,
безвременно ушедшей из жизни,
посвящаю эти строки…

Глава 5. Не хлебом единым.

Это было странное ощущение. Иван, фактически, сказал Мазуру первое, что пришло на ум, но сейчас, выйдя во двор троллейбусного депо, он понимал, что не соврал.

Что материализм и марксизм-ленинизм покинули его навсегда, потому, как они не могли чётко и без вранья объяснить то сверхъестественное, что с ним произошло. И к нему на смену примитивному материализму пришло что-то более значимое и настоящее.

Иван с детства знал, что его крестили, но именно сейчас он осознал необходимость немедленно посетить храм и исповедаться и попытаться понять происходящее с ним, с идеалистической точки зрения. Тот груз видений будущего, который он носил в себе, оказался слишком тяжёлым.

Зная, что в церкви существует вечерняя служба, Иван решил поехать на Музейную площадь, на удачу.

Из деповской проходной он позвонил в общежитие, попросил вахтёршу передать Марине, что он задержится и чтобы она не беспокоилась.

Пока Иван ехал до Музейной, троллейбус два раза «прошерстили» бригады контролёров. Каждый раз Зорин доставал удостоверение сотрудника СТТУ и каждый раз контролёр внимательно его рассматривал, как будто видел такой документ впервые.

Контролёры из управления, в таких случаях, едва завидев корочку, просто кивали головой и шли дальше, а эти явно были чужие и на месте поимки «зайцев» не штрафовали, а уводили в пикет или отдел милиции.

***

Выйдя на конечной остановке, Иван пошёл через площадь к вратам храма. Дверь открылась и навстречу вышло несколько человек. Обернувшись, они степенно и с поклоном перекрестились и пошли в направлении универсама «Юбилейный». Храм был открыт.

Иван зашел вслед за женщиной средних лет, которая перед входом в храм надела на голову платок и три раза перекрестилась.

Иван перекрестился и зашёл вслед за ней.

Женщина в храме ещё раз перекрестилась, подошла к женщине-свечнице, купила у неё несколько свечек и прошла вглубь помещения, где стала молиться и ставить зажжённые свечки.

Священника видно не было. Иван тоже подошёл к свечнице.

- Здравствуйте! Я в первый раз в храме, можно сказать. Мне очень надо исповедаться, не подскажете, как это делается? Кто у вас тут главный в храме?

Свечница недовольно сверкнула очками, но ответила доброжелательно, хоть и иронией.

- Здравствуйте! Главный у нас – Господь Бог, а настоятель храма – отец Павел.
Но на сегодня служба уже закончилась, молодой человек, завтра приходите, - глядя куда-то мимо Зорина, сообщила свечница.

-А вы – крещёный?- почему-то спросила она.

- Да, крещёный. В детстве, в этом храме меня и крестили, бабушка настояла, - ответил Иван, - а что?

- А то, что в храм без крестика пришёл, да ещё исповедоваться собрался, - перешла на «ты» свечница.

- Да, действительно. Простите, я прямо с работы. И крестика у меня нет, детский, тот у мамы дома хранится, на память, так что, надо, видимо, новый покупать. Вы поможете? – обратился Иван к свечнице.

Общими усилиями подобрали серебряный нательный крестик и серебряную цепочку на три рубля с копейками.

- Когда наденешь, крестик обязательно поцелуй, милок! – полушёпотом назидательно посоветовала свечница.

В момент целования крестика из-за спины Ивана раздался мягкий голос.

- В первый раз у нас, чадо? Не видел раньше! – рядом стоял отец Павел.

- С момента крещения, с детства - впервые, - обернувшись, честно ответил Иван.

- Что за нужда привела тебя в Храм Божий? – отец Павел пристально посмотрел Ивану в глаза, - за крестиком?

- Исповедоваться хочу, отче. Гнетёт меня, терпеть уже мочи нет, ещё вчера в партию готовился вступить, а сегодня в церковь исповедоваться пришёл, что делать – не знаю! – выпалил Иван.

- Знаешь. Раз пришёл. Не знал бы, блуждал в души потёмках, - продолжая глядеть Ивану в глаза, проговорил отец Павел.

- Вижу, по церковному укладу к исповеди ты не готовился, а по зову сердца с покаянием пришёл? Посему, не могу отказать и не очистить душу твою перед Господом! Идём! – настоятель повёл за собой Ивана в сторону иконостаса.

***

На аналое, специальном столике с наклонённой поверхностью, уже находились крест и Евангелие. Видимо, недавно кого-то исповедовали.

- Зовут как? – спросил отец Павел.

- Иваном крестили, - ответил Зорин, стоя перед аналоем.

Отец Павел прочитал несколько коротких молитв и обратился к Ивану.

- Каешься ли ты, раб Божий Иоанн, перед Господом Богом? Грешен ли?

- Каюсь, отче! Грешен в маловерии своём.

И ещё. Вижу я печальное будущее страны и народа нашего, которое уже сбывается и потом сбудется. Тревожно и страшно мне от этого. Вот, к примеру, знал я дату, когда Брежнев помрёт, думал не сбудется, но сбылось. Отче, когда хоронить его будут, то гроб в могилу уронят, грохот будет на всю площадь, увидите сами.

Так вижу и многое, в видениях про будущее, знаю. Что Советский Союз развалится и война страшнее Великой Отечественной начнётся. Никому рассказать этого не могу, но носить в душе такую тяжесть мне не выносимо.

Сегодня меня в партию должны были принять, да я отказался, сказал, что верующий. Но на самом деле, отказался потому, как знаю, что партии этой скоро не будет, развалится она, а все бывшие начальники партийные капиталистами станут!

Отче, кто даёт мне возможность видеть это? Бог или дьявол? Если дьявол, то почему видения сбываются? Если Бог, то, что мне надобно делать с этим? Помогите, отче! Освободите от греха и подскажите, как быть.

***

Отцу Павлу от слов Ивана стало нехорошо, его даже качнуло из стороны в сторону. Первое, что он подумал про Ивана – это подосланный провокатор-антисоветчик. И хотел выгнать его из храма, но сумел взять себя в руки.

- Склони голову, чадо! – священнослужитель накрыл голову Ивана широкой епитрахилью и положив на неё руку, стал читать разрешительную молитву:

«Господь и Бог наш, Иисус Христос, благодатию и щедротами Своего человеколюбия да простит ти чадо Иоанна, и аз недостойный иерей властию Его мне данною, прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих, во Имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь!»

Отец Павел снял с головы Ивана епитрахиль.

- Перекрестись, чадо, поцелуй Святый крест, Евангелие и смиренно жди моего благословения

Когда Иван это выполнил, отец Павел его благославил, и добавил.

- Прежние грехи отпустил Господь, но теперь надо жить так, чтобы новых не наделать. Приходи, чадо, завтра к двум часам пополудни, случай твой разбирать будем. Спаси Христос!

Иван вышел из храма, развернулся, перекрестился и побежал к подходящему к остановке троллейбусу пятого маршрута.

Он ехал и думал, что всё в этой жизни не просто так и есть в этом какая-то предопределённость.

Ещё он думал, какой хороший человек - отец Павел и как здорово, что они завтра снова встретятся.

***
Марину он застал смотрящей по телевизору траурные новости и немного встревоженной.

- Вахтёрша мне сказала, что ты задержишься, я жду, а тебя всё нет и нет. Что случилось?

Иван подошёл к жене, обнял, их губы встретились, и они так долго стояли и просто сладко целовались.

- Поставь, пожалуйста, чайник. Без рюмки чая тут не разберёшься. Так проголодался, что слона бы съел! – Иван отпустил Марину и плюхнулся в кресло.

Потом, когда чайник вскипел, они заварили новинку – замечательный душистый чай №36.

Марина наделала из «московских запасов» бутербродов с сыром, маслом и колбасой, которые они с аппетитом уплетали, пока Иван пересказывал всё, что с ним случилось сегодня.

- Завтра с утра пойду в поликлинику, возьму больничный, надо будет ехать к отцу Павлу, как обещал, - сказал Иван, вставая из-за стола.

- Вань, а ты крестик у кого там покупал? Такая тётенька невысокая, толстенькая и в очках? – спросила Марина, убирая посуду.

- Ага! А ты откуда её знаешь? – удивился Иван.

- Я у неё свечки покупала, за твоё здоровье ставила, когда ты в коме лежал.

- Ну, видишь, помогло! Давай, я схожу, чашки помою?

- Я сама, отдыхай! – Марина сделала губки бантиком и изобразила воздушный поцелуй.


Продолжение следует…

© 2025. Д.В.Сорокин.