Записки

***

Просыпаешься. Не чувствуя ног, направляешься на кухню. Пьёшь с жадностью воду, которая почему-то отдаёт сливами. Глядишь в окно и с ужасом шарахаешься прочь. В окно смотрит жираф. Просыпаешься ещё раз, уже по-настоящему. На улице снег. Всё белым-бело от снега. Зима возвращается после оттепели, а в окно смотрит Хемингуэй.




***

Прогревай утюги. Смазывай грили. Наше солнце идёт по большому кругу. Нас, уфологов, на мякине не проведёшь. Нынче ночью летим на Луну. Только условие: гитару не брать. На Луне она не звучит. Тем более, если обратная сторона. А вдруг случится месяц, и половины Луны не будет? О, это очень просто. Надо усесться на месяц и, свесив ножки, начать раскачиваться.




***

Вечером от края тёмной стены как будто отделяется нечто тёмное. Вот уже явно видно что-то отделившееся от тёмной стены. И вот уже понятно, что не что-то, а кто-то. Ближе, светлее. И вот светлый на вечернем фоне говорит:
— Настал твой час. Теперь. Всё, что хочешь. Проси.
— Деньги можно?
— Конечно.
— Послушайте, я вот думаю, как это – быть убитым? Каково это? Ведь многие испытали. Мне кажется – ничего особенного. Живое. Неживое. Таинство. Пустяки. Жизнь разумом не осилить. Она не для головы сделана гуманоидами. Понять жизнь можно только телом. Голова, она для выдумок. Добро, зло — всё придумано. Или вот героизм. Хорошо, если совсем обойтись без героизма. Героизм — это, как правило, экстренное устранение последствий чьей-то, либо твоей собственной преступной халатности.
 На нашей улице спилили тополя. Спилили, порезали на части. Говорят, что госпрограмма. Говорят, для нашего же блага. Что, мол, за ними прячутся мошенники, поэтому. А я верю. Набираюсь ума.
 Говорят, гуманоиды на родине голубенькие. Они на Земле зелёные. От тоски по родине.
А я вот хочу набраться столько сил, или не сил, но чего-то того, чего в этом случае требуется набраться, чтоб смог я обнять сразу всех! Только обязательно всех-всех разом! Понимаете меня? Можете меня понять?