Мерри Кристмас, Бамби! Руша и Арьюша

Мерри Кристмас, Бамби!

Недалеко от городка, где жила Руша со своими сёстрами, мамой и папой, проходила граница с другой страной — Бельгией. Голландско-бельгийская граница делила небольшой и уютный городок, точнее деревеньку, названную Пюттэ. «Пют» по-голландски — колодец.
Голландская половина городка была оживлённой: многочисленные магазинчики, рестораны, кафе. Бельгийская — более захудалая и неряшливая. На голландской стороне находился очень милый парк Морретус-бос, названный в честь мистического графа Морретуса, который якобы когда-то зарыл в лесу большой клад. Многие его искали, но так и не нашли.
Этот парк украшал небольшой тихий пруд с большой компанией домашних и диких птиц: утки, гуси, лебеди «в тесноте, да не в обиде» уживались на его берегах. Рядом с прудом раскинулась небольшая зелёная поляна, огороженная высокой изгородью из сетки-рабицы. На поляне мирно паслось стадо из шести-девяти пятнистых ланей. Стройные, с белыми пятнышками, они неутомимо щипали траву.
Каждый раз, когда кто-то проходил мимо, лани вытягивали шеи и раздували ноздри: а не кормёжка ли пожаловала?
Руша с папой старались не разочаровывать оленей. Они всегда брали что-нибудь из дома, собираясь на прогулку в этот парк. Будь то капустный лист, хвостики от моркови или остатки субботнего хлеба — Бамби всему были рады.
В один из декабрьских дней, когда шли предрождественские празднества и гуляния, когда по улицам и магазинам ходили ряженые, Руша с папой встретили Санта-Клауса с чёрными Питами. У Питов были большущие холщовые мешки, полные пепернот — маленьких круглых печенек коричневого цвета с лёгким мятным вкусом.
После такой встречи карманы Руши и Арюши пупырчато оттопыривались и утробно шуршали. Дорога из супермаркета вела в парк. Проходя мимо изгороди, олени радостно встречали своих друзей, тыкаясь мордами в решётку, чесались плюшевыми лбами о проволоку. Но ни хлеба, ни листочков с собой не было.
Что же дать таким радушным знакомым?! Ага, вот и пеперноты пригодились!
Протянув на ладошке горсточку «мятных орешков», Руша с папой смотрели, понравятся ли такие новые и экзотические лакомства их четвероногим приятелям. Восторг оленей был красноречивой рецензией на деликатес. Распробовав новую для них пищу, они готовы были вырваться из-за забора, лишь бы получить ещё.
Руша уже выгребла из своих карманов все печенюшки и опустошала папин запас. Олени толкались, высовывали языки через решётку, и тот счастливец, который дотягивался до Рушиной ладошки, слизывал печенье-кнопочку, быстро прожёвывал её и тянулся за новой.
Если бы папа с Рушей не подкидывали остальным членам стада по печенью, то всё, без сомнения, досталось бы вожаку — единственному рогатому во всём стаде, красавцу с пушистыми розовыми губами. Этот красавец, будь его воля, съел бы всё принесённое угощение. На то он и вожак.
Что ж, бывают и в людских стадах такие вожаки, которые стремятся всё съесть сами. Но Рушу не смущала напористость Рогатого. Она подставляла свою ручонку с печенюшками то одной, то другой просунувшейся оленьей мордочке. Всем зверушкам досталось по рождественскому лакомству.
Руша уходила с папой, вывернув карманы и вытряхнув на землю последние крошки от пепернотов, к которым тут же подлетели серые птички — воробьи. Она обернулась к оленям ещё раз:
— Даааг, привет! Мерри Кристмас, Бемби!


31.12.2003. Б.о.З.