Карусель. Руша и Арьюша

Карусель
Она крутила и крутила меня. Вся обстановка вокруг быстро смешивалась и выстраивалась уже в одну сплошную линию из деревьев, домов, фигур людей.
Я бегал от лошадки к машинке, от машинки к качелям: билет был один, а я хотел вобрать впечатления обо всех участниках этого круговорота.
Карусель. Любимое, яркое и такое сильное воспоминание детства! Нетерпеливое ожидание в очереди, скомканный билет в вспотевшей ладошке, резкий спринт к заветной лошадке, когда открывается калитка и запускает очередную партию детишек.
Карусель. Отдушина и награда. Долгое топанье от трамвайной остановки до заветной площадки в морозное воскресное утро. После минутных колебаний — вновь выбор любимой лошадки. И снова, и снова, и снова круги в этом мире, где ты всегда в седле, всегда на коне. Карусель.
Лет пять назад, а может, это был 1995 или 1996 год, мы с Галкой брели по промозглому Лондону — озябшие, ошалевшие от многолюдья и многоязычия чуждого нам огромного города. Вечерело. Город роскошно раскрасился и пестрел неоновыми огнями рекламы и вывесок. По длинной улице мы вышли на маленькую площадь, где работала большая, сделанная под старину, очень красивая карусель.
И вот мы, уже взрослые, сидели на двух деревянных лошадках, и нас убаюкивающе, по- матерински ласково крутило и качало под нежную шарманочную музыку. Рядом со мной сидела маленькая девочка лет пяти, а я рядом с ней болтал ножками в коротких штанишках и школьных ботиках с развязанными, болтающимися шнурками. Мы были в сказке: не было тревог дня, чуждого языка и народа, промозглого города и потерянности в лабиринте дорог. Была только сказка и детство. Восторг и упоение. Была деревянная лошадка и крутящийся вокруг нас целый мир. Была карусель.
Сегодня, забрав сканер из магазинчика под Утрехтом, мы приехали на море — в Схевенинген, район Гааги. Дети купались в холодном море, в лёгкие обновляюще входил северный морской воздух. Чудный, протрезвляющий воздух. Душа восторженно ликовала от вида набегающих в барашках волн, от просторного песчаного пляжа, бездонного, пронзительно голубого неба.
Потом мы впятером шли по мокрому песку вдоль моря и не могли вдоволь надышаться этим живительным воздухом. Пройдя пляж, поднялись на каменную набережную, прошли вдоль Kurhaus — старого и громадного здания казино — и остановились. Перед нами стояли лошадки, машинки, кареты. Все друг за другом, по порядку. Классическая и ухоженная. Стояла она.
Карусель.
Это путешествие в своё детство и в детство своих детей стоило всего лишь шесть евро. Аннушка и Адель избрали себе лошадок где-то вдали от нас. Я же посадил Рушу сначала на лошадку-качалку, потом пересадил на такую же лошадку, только на штанге. В продолжение всего рейса Руша поднималась и опускалась на этой лошадке. Я придерживал её за платьице, её глазёнки блестели. Она беспокойно и непрестанно искала взглядом ожидавшую в сторонке маму. Когда Руша находила её, то пыталась остановить на ней свой взгляд. Так продолжалось всю поездку.
Я стоял между этих двух лошадок и снова был маленьким, несмышлёным ребёнком, вокруг которого крутился весь мир. Новые и старые декорации, размытые пятна человеческих фигур, тщетное и сокровенное в одном едином круговороте. Не было опыта годов, убеждений, серьёзных воззрений и установок. Не было мучительных мыслей о смысле жизни и самой смерти. Ничего. Был лишь детский восторг и ощущение счастья. Был бесконечный круговорот и круговерть. Возвращение без ухода. Была… Карусель.