Моя жизнь

Родился тихо, без фанфар и громких слов,
Лишь первый крик прорвался сквозь ночной покой.
Мир был огромным, странным, чуть-чуть чужим,
Но мама рядом — значит, всё не зря, родной.
Её ладонь — как щит от всех ветров и бед,
В её глазах — весь мир, и в них — ответ на свет.

Потом учился: буквы, цифры, первый шаг,
Падал и вставал, не зная, что это — путь.
Ошибки были не провалом, а зерном,
Что позже даст росток и сможет прорасти чуть-чуть.
Учитель тихо говорил: «Терпи и знай,
Что каждый промах — это новый, свой этап».

А дальше — дело, руки, запах мастерской,
Винты, платы, схемы, тихий разговор с собой.
Ты чинишь людям быт, даруешь снова свет,
И в этом скромном деле — свой незримый след.
Бывает, схема не даётся, ток не тот,
Но ты упрямо ищешь, снова и вперёд.

Годы шли, как поезда по рельсам в темноту,
Седина легла на виски, но не угаснут тут
Те искры, что зажглись ещё в далёком дне,
Когда ты верил твёрдо: «Я смогу везде».
И пусть не всё сбылось, как грезилось тогда,
Зато осталась честность, совесть и труда.

Пришёл и тихий вечер, когда всё позади,
Огород, картошка, ветер, шорох у двери.
Ты оглянулся: было трудно, было тяжело,
Но сердце пело тихо — значит, повезло.
Родители стареют, надо быть нежней,
Беречь их тихий свет средь будничных огней.

Работа не кипит, порой стоит тишина,
Не несут в ремонт стиралки, телевизоры — беда.
Но ты не злишься, знаешь: день придёт опять,
Кому-то снова нужно схему починить, понять.
И в этой простоте — вся правда бытия:
Не громкие победы, а что делаешь, любя.

И даже в мелочах — в починенном замке,
В том, что греет чай в остывшей тишине,
Есть смысл, что не выразить в красивых, громких фразах,
А только сердцем чувствовать в обычной стороне.
Жизнь — не про цифры, не про славу и почёт,
А про то, что кто-то ждёт, и верит, и поймёт.

Умрёшь… и, может, где-то снова вспыхнет свет,
Опять родится кто-то, чтоб искать свой след.
Как будто круг замкнулся, но не стёрся вовсе он —
В тех добрых делах, что ты оставил, брат, на миллион.
В улыбке клиента, в слове «спасибо» простом,
В тепле, что ты дарил, не думая о том.

Вот такой путь — от первого крика до тихой старости,
Сквозь ошибки, труд, усталость и простые радости.
Не идеальный, не гладкий, зато настоящий, свой,
С его болью и счастьем, с его правдой живой.