Дельфины...

Над бухтой вечер тихо дышит синий, 
Под лодкой гаснет медленная гладь, 
И с солью, с ветром, с шёпотом пустыни 
Мне море начинает напевать. 

Оно гремит далёким эхом прошлым,
Волну кладёт, как голову, на плёс, 
И в каждом всплеске, в каждом вздохе живо 
Его седое сказочное здесь.

Звезда дрожит над зыбкой колыбелью, 
Над чёрной глубью, тёплой, как чело, 
И ночь идёт, взметая чёрной щелью 
Всю белизну прибойного стекла. 

И вдруг — как будто крылья в толще вод,
Как белый росчерк в мокрой темноте, 
Вспороть с размаху сон морской и тихий, 
Взлетели, всплыли тени в высоте. 

Дельфин взлетел, как музыка без края, 
Как восклицание той детской чистоты, 
И, как нельзя, мне ясно, понимаю — 
Так ангелы ночами среди звёзд.

Но не пером и не с иконы строгой, 
Не с купола, не с золота небес — 
С народной ветхой, соляной отмели, 
Где шарит ветер, набирая ход.

Дельфин, что за творение природы? 
То ли сошедший ангел с неба к нам, 
То ли пришелец из иной свободы, 
Где звёзды — дом, а чаша — Океан. 

Иль божество, купающееся в море, 
Но вместо крыльев плавники и хвост, 
Где человек — его земное племя, 
А берег — храм, дубовый исполин? 

Где человек, он всюду рядом, рядом, 
Как поводырь и в зной, и в поздний час 
То шепчет он ладонями над гладью, 
То на песке роняет грустный смех. 

Они плывут, как мысли без оглядки, 
Сияя спинами под лунный свет в ночи,
И, как собаки, просят нашей ласки, 
И, как пророки, помнят про судьбу. 

Волна им гладит лбы, как косы утром, 
Срывает пеной ленты с их боков, 
И море, словно в деревенском вече, 
Судьбу людскую мерит без оков.
 
Дельфины, ангелы седого моря, 
Смеясь, толкают носом челноки, 
Рыбак, забыв про беды своё горе, 
Кряхтит: "Вы всё поймёте — вы близки". 

Он курит трубку, тлеющую сильно,
Считает волны, как чужих детей, 
А где-то там, за сумеречной частью, 
Бежит вдоль поля маленький ручей. 

Ещё мальчишкой слышал он рассказы, 
Как в шторм погибший тонет без свечи, 
И лишь дельфины, взяв его за пазух, 
Несут к отмели, в спасительный лучи. 

"Не верьте слухам, — шепчет он волненьем, — 
Вы не зверьё, не безымянный рой, 
Вы — Божьей памяти живое продолженье, 
Поддержка моря в сорной мгле земной". 

Дельфины прыгают, смеясь и выгибаясь,
С дождём играют в солнечных лучах,
И каждая их пойманная рыбка 
Как слово "милый" в трепетной строке. 

Им шепчет берег, камыши шуршат, 
Им светит клёцкий жёлтый огонёк на буе, 
И звёзды, как ромашки в поле диком,, 
Им падают в глаза, как солнца луч.

Сидишь на мокрых досках у причала, 
В руках — канат, как старая коса, 
И слышишь: море медленно сначала 
Ведёт с тобой сердечные слова. 

"Ты не один, — шуршит оно прибоем, — 
Смотри, как в темень входит яркий круг, 
Как пламенеет их плавник над гладью,
Как крик их режет тишину, как плуг.
 
Они, как мысли, что тебе не скажут, 
Что стыдно крикнуть громко, не таясь,
Но в ночь, когда звезда сверкает ярко,
Они всплывают, тихо, не спеша. 

Рассвет, как пастырь, гонит облака, 
Над стайкой их повиснув бледным бликом, 
И солнце, будто чашка молока, 
Взошло над морем и сверкает.      

Дельфины — ангелы весёлой бездны, 
Доморощённые послы небес, 
Они хранят нас в час грозы и бедствий, 
Как старый сад хранит ручей и лес. 

Подставят спины, плавники, как крылья, 
На гребень примут каждую беду, 
Чтобы за них потом, в часы обилия, 
Мы вспомнили о чуде что пришло. 

И я склоняюсь низко к этой стае, 
Как к образу из детских алтарей, 
И шепчет море, ласково вздыхая: 
"Люби их — и меня тогда согрей".
 
Дельфин, что за творение природы, 
Как горький хмель, как первый снежный дым, 
То ли сошедший ангел с неба вниз 
То ли родной, забытый собственный наш сын. 

И, может быть, когда-нибудь, однажды, 
Когда земля сверкнёт, как чистый пруд, 
Вернёмся мы к морям своей отважной, 
Простой, как хлеб, как ветер, как салют. 

И встанем на песке — без страхов вовсе,
Среди прибоя, пены, брызг волны,
И ангелы морей, дельфины ранние, 
Нас примут в стаю, как свою родню.