Глава 79. 80. 81. 82

Глава 79.  Анри и Шарль

Летят года, как птиц полёт,
Анри семнадцать миновало.
Он крепок, весел, он растёт,
В нём благородства свет немалый.
На старой мельнице вдвоём
С отцом трудятся неустанно.
И каждый день своим трудом
Он славит дом свой постоянно.

Он стал опорой для отца,
Для матери — души отрадой.
Черты прекрасного лица
Светили искренней наградой.
Менье гордился бы юнцом,
Глядя на мельницу седую.
Пред честным, праведным лицом
Хранил он верность дорогую.

Пришла пора — и в сердце пыл
Зажёгся пламенем чудесным.
Он скромный образ полюбил,
С душой прозрачной и небесной.
Девчонка в их селе жила,
Мила, тиха и молчалива.
Она, как роза, расцвела,
Скромна, добра и не спесива.

Сыграли свадьбу в добрый час,
В кругу друзей, под сенью сада.
Светился радостью их глаз,
Иной любви им и не надо.
Струился смех, и лился мёд,
Благословляли их родные.
Пусть жизнь согласная течёт,
Минуя бури ледяные.

Прошёл лишь год — и в мир пришёл
Младенец, крохотный и нежный.
Семью он новую нашёл,
Даря покой им безмятежный.
Впервые крик его раздал
Под крышей старой и надёжной.
Анри от счастья задрожал,
Коснувшись ручки осторожно.

А Карл с Жанеттой, в сорок лет,
Уже дед с бабушкой — о диво!
Их греет внука ясный свет,
Всё в жизни стало так красиво.
Они берут его на грудь,
Слезу невольную роняя.
Теперь открыт их новый путь,
Где радость льётся, край не зная.

Шарлем назвали малыша,
В былую память, в искупленье.
Жила в том имени душа
Того, кто канул в огорченье.
Тот первый Шарль, что рано ушёл,
Теперь как будто возвратился.
И мир покой в семье обрёл,
И свет надежды заискрился.

Карл верил: небо приняло
Его молитвы и старанья.
Всё то, что было тяжело,
Ушло в былые покаянья.
Вновь счастье в доме, детский смех,
И грех прощён рукою Бога.
Любовь — спасение для всех,
И ясна впереди дорога.



Глава 80. Позднее «чудо»

Десяток лет промчался вмиг,
Анри хозяин стал отменный.
Шарль — малый, боек и велик,
Бежит на мельницу мгновенно.
Он деда слушает слова,
Науку книжную впивает.
И молодая голова
Уже вовсю букварь читает.

А Карлу пятьдесят почти,
Жанетта тоже в той поре.
Им время подошло идти
К закатной, тихой стороне.
Но весть нежданная пришла,
Ворвавшись в дом зарёй румяной:
Жанетта плод свой приняла,
Дитя любви их поздней, странной.

То было чудо из чудес,
Благословение святое.
Как будто ангел к ним сошёл,
Даря им счастье золотое.
Но Карл, почуяв холодок,
Не мог унять души смятенья.
Он видел: близится порог
Иного, грозного знаменья.

В деревне бабки по углам
Шептались, пряча злые взоры:
«Не сдюжить старым тем костям,
К чему пустые разговоры?»
Мол, в пятьдесят рожать — беда,
Угаснет мать, дитя спасая.
И потекла в их дом вода
Тревоги горькой, край не зная.

Жанетта сохла с каждым днём,
Лицо бледнело, как бумага.
Но кротко в облике её
Светилась тихая отвага.
Она молилась в тишине,
На волю Бога уповая.
И в предрассветной глубине
Шептала: «Я дойду до края».

А Карл не спал. В ночной тени
Он на коленях гнул суставы.
«О Боже, кару отмени!
Я грешен был, я был неправый.
Возьми меня, мою судьбу,
Но сохрани её живую!»
И в ту напрасную борьбу
Вложил он душу всю больную.

Он вспоминал свой давний грех,
Что смыть пытался он годами.
И мнилось: дьявольский тот смех
Звучит за тёмными лесами.
Неужто плата так тяжка?
Неужто жизнь за жизнь — мерило?
И дрогнула его рука,
Когда свеча во тьме заныла.

Анри смотрел на них с тоской,
Шарль притихал, почуяв горе.
Исчез в семье былой покой,
Как берег в бушующем море.
Жанетта слабнет, Карл молчит,
Лишь губы шепчут покаянье.
И в дверь уже беда стучит,
Готовя горькое свиданье.



Глава 81.  Смерть Жанетты

Настала ночь, черна, сурова,
Ворвались стоны в тишину.
И нет спасительного слова,
Чтоб отогнать беды волну.
Вскипела в доме суматоха,
Бегут знахарки со двора.
Жанетте плохо, очень плохо,
Пришла расплаты той пора.

Анри с женой хлопочут в страхе,
Вода кипит, огонь дрожит.
Отец в разорванной рубахе
У ложа скорбного стоит.
А малый Шарль, прижавшись к тени,
В углу забился, как зверёк.
Склонил он детские колени,
Моля, чтоб Бог её сберёг.

Карл не пускал руки любимой,
Сжимал ладонь её в своей.
Любовью, верой нерушимой
Хотел он жизнь вернуть скорей.
Но лик Жанетты угасает,
Как догоревшая свеча.
И смерть незримо подступает,
Рубя надежду со плеча.

В мученьях долгих, в крике боли
Младенец новый в мир пришёл.
По Божьей или вражьей воле
Он жизнь средь ужаса обрёл.
Знахарки вскрикнули: «Живой он!»
Раздался плач во тьме ночной.
Но дом не радостью наполнен,
А леденящей тишиной.

Жанетта силы растеряла,
Дыханье стало чуть слышней.
Она как будто понимала,
Что нет пути в кругу теней.
Последний раз открыла очи,
В них нежность тихая была.
Среди густой и смертной ночи
Она любовь свою нашла.

На Карла взор её прощальный
Упал, как солнечный лучик.
В нём не было тоски печальной,
Лишь веры чистой светлый ключ.
Она дитя благословила,
Коснувшись слабою рукой.
И всё, что в жизни так любила,
Взяла в свой вечный упокой.

Умолкло сердце. Руки пали.
Застыл на лицах горький след.
В невыразимой, злой печали
Встречал вдовец зари рассвет.
Она ушла, оставив кроху,
Ценою жизни жизнь даря.
И к каждому её вздоху
Прислушивалась вся земля.

Рыдал Анри, отец качался,
Не в силах горе осознать.
Лишь крик младенца раздавался,
Которого не встретит мать.
Так в доме Мортенов сплелись
И скорбь, и новое начало.
Две нити в небе разошлись,
И сердце биться перестало.



Глава 82. Бремя старого греха

Карл в одночасье стал старик,
Хоть пятьдесят ему всего.
Застыл в груди немой крик,
Погасло солнце для него.
И мельницы затихло колесо,
Вода бежит, но жернов спит.
Судьбы тяжёлое лассо
Его к сырой земле клонит.

Анри с женою вкруг него,
И внук притихший, малый Шарль.
Не просят больше ничего,
Лишь чтоб ушла его печаль.
Они несут ему обед,
Заботой греют в скорбный час.
Но в нём души как будто нет,
И свет в очах его погас.

Сломался стержень, пал оплот,
Внутри — лишь пепел и труха.
Он знает: близится расчёт
За тяжесть давнего греха.
Нет больше воли, чтоб идти,
Нет сил, чтоб встретить новый день.
На этом жизненном пути
Он бродит, призрачен как тень.

Он видит в смерти той жены
Удар небесного меча.
Дни покаянья сочтены,
Сгорает грешная свеча.
То кара страшная пришла,
Что мнрго лет его ждала.
Она за горло обняла
И в бездну за собой вела.

Всплыл Париж в ночной тиши,
Учитель Феликс, кроткий лик.
И стон измученной души,
И золота манящий блик.
За груду жёлтых тех монет
Он жизнь святую погубил.
И столько долгих, горьких лет
Тот ужас в памяти хранил.

Он задушил его тогда,
Своей безжалостной рукой.
И потекла в реке вода,
Забрав навеки тот покой.
То был с лукавым договор:
Богатство, дом и тишина.
Но вынесен был приговор,
И чаша выпита до дна.

Жанетта ангелом была,
Его хранила от невзгод.
Она крылом его обняла,
Смягчая кары горький плод.
Теперь она ушла в зенит,
Защиты нет, и щит разбит.
И совесть бешено кричит,
И небо грозно так глядит.

Расторгнут пакт, окончен срок,
Предстанет он перед судом.
Жестокий выучен урок,
Опустел его старый дом.
Он ждёт конца, он ждёт огня,
Чтоб смыть позор своей вины.
И гаснет свет земного дня
В объятьях вечной тишины.