Чай в декабре

- Привет, хозяин. Вертуху наладил? – я поинтересовался, заходя в дом к Саше, моему старому знакомому, ещё со времён «биржи». «Биржа» - это то место, где мы в конце прошлого века встречались для обмена пластинками.
- Привет. Наладил. Надевай тапки, проходи.
Он дал войлочные тапочки и забрал у меня из рук кейс с винилом. Я залез в них и сразу почувствовал себя по-домашнему уютно. 
- Давай сразу в бункер. Алка с детьми воюет. Спать не хотят, «зверьки».
Его жене – красавице, тридцать с небольшим и дети малявки, ещё до школы. Со второго этажа слышались их капризные голоса и строгий женский.
- Лютуют? Поздновато я приехал.
- Норм. Я специально рассчитал, чтобы дети не мешали.
Мы спустились в бункер, где он смотрит кино и слушает музыку и сразу всё стихло.
- Я построил бункер, чтобы, как угодно и на ушах стоять, и в барабаны стучать, и одновременно свиней резать.
Он поставил кейс перед вертушкой, а я спросил:
- А что с аппаратом было?
- Поменял на такой же. И ещё вот, бобинник купил, не выдержал. Пьяный был, – он показал на «Teac», стоящий отдельно на полке из толстого массива. - Пока ещё не подключал, боюсь. Тут всё по списку? – спросил, открывая кейс.               
- Да, вот только седьмой, двойник за 74-й не родной, английский, но тоже первый и записан хорошо. Правда, на моём, вокал на самой верхушке не до конца открывается.
- А может так и записан. Ща услышим. 
Как он и просил, я привёз ему Чикаго. Что интересно, некоторые из пластинок у него же и были куплены в своё время. Соскучился, бывает.
- Тебе не предлагаю, - Саша налил себе из графина виски, - А что ещё, остаётся старому пню…
- Не такому уж и старому.
- Не такому уж и старому пню делать, как только заниматься, самым любимым: слушать Чикаго, пить вискарик и по ночам в огороде у жены, с телескопом, наблюдать за неестественной траекторией непостижимого 3I/ATLAS, - он отпил большой глоток.
- Ты наблюдаешь? Ведёшь дневник? Какие новости?
- Наблюдаю, дневник не веду. Считаю, что самое главное в такой обстановке, заниматься самым любимым, получая оргазм от жизни. Поставлю «сельскохозяйственный», английский.
 Он включил 74-й Чикаго, сначала не тихо, но потом убавил. Его лампа открыла весь частотный диапазон при малой громкости. И сразу ногам в тапках стало ещё уютней. Саша, держа теснённый, цвета пыльного золота пакет от пластинки, цокая языком выдал:
- Мёд. И по цвету, и по звуку. Какой кайф, - допив виски одним глотком, налил ещё, - Работу забросил. На своё нагретое место сестричку усадил. Раньше надо было сделать. Она Ломоносов в этом деле.
- Эхо из глубин вселенной становится всё громче и громче, думаешь отсидеться в бункере?
- Нет, я их встречу в огороде. А пока время есть, пусть мало, но зато с Чикаго. Жаль сегодня снег валит, а то бы я тебе показал эту «дулю» в телескоп.
- Я бы взглянул с удовольствием. 
- Знаю. Сигару?
- Ты здесь куришь?
- Нет, но ты давай.
- Я лучше в огороде, чуть позже. Заодно на снег посмотрим.
- Идёт.
Мы сидели в бункере, слушали музыку и говорили. Было о чём, давно не виделись. Алла - его вторая жена, и бункер второй, а в первом осталась первая. Примерно минут через сорок, пришла вторая и пригласила нас в свой сад, смотреть на волшебный снег. Расположившись в беседке, я курил сигары, слушая Сашу, который пил виски и рассказывал про 3I/ATLAS, Алла целовала его, колдовала у самовара, заваривала чай, и сквозь варежки тихо и тепло аплодировала, радуясь моим стихам. Была прекрасная ночь и прекрасный снег.
- Вить, тебе нравится у нас?
- Нравится.
- И нам нравится, когда ты у нас. Можно тебя попросить?
- О чём?
- Написать стихи про это.
- Нельзя. Я их уже пишу.
- Спасибо.
- Завтра пришлю.
И я прислал им, эту песню:

Предел гармонии земной.
Свет фонарей ночной покой.       
Снег серебром в небе живой.

Зимой твой сад неотразим,               
Он абсолютен для любви.
Душа моя, чай завари.

В саду, зимой, на тишине,   
Вдвоём утонем в декабре.      
В живом, летящем серебре.
Горячий чай, прохладный снег…

Пушистые горы мгновенно растут,   
Завтра дети, с ума сойдут.
Мы…, через пару минут.

Сегодня в пользу счастья сдвиг,
Чай в декабре наш проводник,
Ну всё…, пара минут прошла.      

В саду, зимой, на тишине,
Вдвоём утонем в декабре.
В живом, летящим серебре.
Горячий чай, прохладный снег.
В саду, зимой, на тишине,
В живом, летящем с неба…

Зимой твой сад неотразим,               
Он абсолютен для любви.
Чай в декабре наш проводник.
Чай в декабре…
23.12.2025.   В. Разумовский.