Глава 59. 60. 61. 62. 63. 64

Глава 59. Монолог на опушке леса

Поднялся Карл с сырой земли,
Отряхнул пыль с усталых плеч.
В лесной заброшенной дали
Он начал пламенную речь.
Выходя медленно из тени,
Где дуб раскинул свой шатёр,
Он вспомнил прошлые ступени
И свой мучительный позор.

«Я жил когда-то очень просто,
И совесть пела мне тогда.
Не знал я жадного прироста
И не считал свои года.
Но грех вошёл в мои ворота,
Я совершил ужасный акт.
Меня манила позолота,
И с дьяволом скрепил я пакт.

Преступник я, убийца гнусный,
Я руку поднял на того,
Кто был учитель мой искусный,
Не пожалел я никого.
За деньги, за металл проклятый
Я жизнь бесценную отнял.
Теперь я, горем весь объятый,
Свой путь позорный осознал».

Он звал меня своим сыном,
Делил со мною хлеб и кров.
А я предстал перед ним крысой,
Лишённый чести и основ.
Я убил старца ради злата,
Забыв про разум и добро.
И вот пришла моя расплата,
И в прах рассыпалось сребро.

Решено! Начну я снова,
Но только праведный свой путь.
Пусть будет истина основа,
Чтоб к свету правды повернуть.
Я вспомню Бога, что покинул,
Когда за золотом бежал.
Пусть мрак, что душу мне задвинул,
Исчезнет, как ночной кинжал.
Я хочу теперь исправиться,
Омыть свой грех в труде святом.
Пусть жизнь моя теперь поправится,
Не завтра, а сейчас, потом.
Я буду помогать несчастным,
Делиться крохою еды.
И в этом мире, столь опасном,
Оставлю добрые следы.

Прости меня, отец некровный,
С небес на грешника взгляни.
Я был как дикий, злобный феникс,
Сжигавший собственные дни.
Но из золы раскаянья
Я встану новым человеком.
Без крика и без отчаянья,
Смиренным перед вечным веком».

Он шёл вперёд, не озираясь,
Туда, где солнце впереди.
Душой и сердцем очищаясь,
С надеждой робкою в груди.
Лес оставался за спиною,
Как символ прошлых тёмных дел.
Он шёл за новою судьбою,
Туда, где свет небес горел.



Глава 60. Новый спутник

Туманный лес остался сзади,
Лишён коня он и сумы.
Не ради славы, хлеба ради
Бежит он из лесной тюрьмы.
Пешком дойти — затея злая,
Патруль не спит на всех путях.
И Карл идёт, едва шагая,
Скрывая в сердце тайный страх.

На тракте пыльном и широком
Торговец книгами стоял.
Своим тяжёлым, грузным боком
Фургон дорогу заслонял.
«Возьми в подмогу, добрый мастер,
Я силен, молод и не глуп.
Уберегу от всех напастей,
Не пощажу ни рук, ни губ

Зовите Жаном», — Карл сказал
Ударив крепко по рукам.
Торговец парня заприметил,
Доверясь добрым небесам.
Так Карл под именем чужим
Стал охранять печатный груз.
Под небом серым и стальным
Скрепился их земной союз.

Скрипели мерно колесницы,
Мелькали вёрсты и поля.
И пролетали мимо птицы,
И пела под ногой земля.
Но вот трактир в тени деревьев,
Огни мерцают у ворот.
Среди уюта и поверьев
Их новый спутник подождёт.

Мсье Дюран — так он назвался,
В дорожный плащ окутан весь.
Он в их компанию ввязался,
Принёс с собой немую весть.
Солидный вид, походка чинна,
Молчанье строгое хранит.
Но в нём скрывается причина,
Что Карла сердце леденит.

Тот взгляд, холодный и цепкий,
Как будто видит всё насквозь.
Как будто он в железной клетке
Сжимает правду, а не трость.
Он сканирует лица, тени,
Следит за каждым их движеньем.
И Карл, в плену своих сомнений,
Охвачен смутным подозреньем.

«Кто этот Жан? Откуда родом?» —
Читалось в пристальных глазах.
Под этим мирным небосводом
Вновь пробудился старый страх.
Дюран молчит, но это слово
Тяжелей всяких громких фраз.
И Карл застыл, не видя крова,
Под гнётом этих странных глаз.

Деваться некуда — дорога
Ведёт их вместе в общий путь.
В душе — смятение и тревога,
И невозможно повернуть.
Фургон катился в сумрак ночи,
Скрывая тайны под замком.
А незнакомец прямо в очи
Смотрел, как будто был знаком.



Глава 61. Тень покойного сыщика

Повозка медленно катилась,
Скрипели мерно колеса;,
В пути беседа завязалась,
Стихали птичьи голоса.
Дюран, попутчик молчаливый,
Вдруг речь завел о старине.
Он был умен, красноречивый,
Как будто видел всё во сне.

У костра искры разлетались,
Ночной туман ложился в ров.
Они всё больше сближались
Под сенью мирных вечеров.
Дюран блистал своим познаньем,
О тайнах мира рассуждал.
И Карл с невольным содроганьем
Его словам всегда внимал.

Но вот заговорил о деле,
О том, что город всколыхнул.
О том, как люди в Париже
Услышали предсмертный гул.
Он рассказал про смерть святого,
Про старца, что убит в ночи.
И в голосе его суровом
Звучали грозные мечи.

«Я был слугой де Лароша,
Его рукой и верным глазом.
Моя работа — злая ноша,
Скреплённая его приказом.
Хоть Арман в землю лёг недавно,
Он завещал найти врага.
И я иду дорогой славной,
Где светят правды берега».

Достал он медленно бумагу
Из складок тёмного плаща.
И Карл, собрав свою отвагу,
Взглянул, от ужаса трепеща.
На том листке, в чертах неверных,
Увидел он своё лицо.
Среди штрихов сухих и серых
Замкнулось вечное кольцо.

«Взгляните, Жан, на этот профиль,
Его со слов чертили мы.
Он — настоящий Мефистофель,
Дитя порока и тюрьмы.
Слуги запомнили черты те,
Глаза и этот хищный взгляд.
Вы в оба, друг мой, там смотрите,
Такие люди — чистый яд.

Коль встретите его в дороге —
Бегите прочь, не чуя ног.
Он — зверь, не знающий тревоги,
Переступивший наш порог.
Он деда старого не пожалел,
Убил того, кто был святым.
Он совершил такой предел,
Что станет прахом и пустым.

Хоть нет Армана больше с нами,
Его закон всегда живой.
Мы за злодеем вслед шагаем,
Чтоб он ответил головой.
Никто от кары не обманет,
Злодей, дрожи и бога бойся».
Дюран смотрел в лицо спокойно,
Протягивая тот листок.

В руках дрожал портрет проклятый,
Сердце стучало, как набат.
Он — волк, охотником зажатый,
И нет пути уже назад.
Но Жан кивнул, скрывая пламя,
Что жгло нутро его дотла.
Над ним висело горя знамя,
И ночь была черным-черна.

Вернул бумагу он Дюрану,
Сказав: «Ужасен этот лик».
И затаил в душе он рану,
Сдержав в груди невольный крик.
Повозка дальше в тьму стремилась,
Везла убийцу и гонца.
И тайна в воздухе кружилась,
Не зная близкого конца.



Глава 62. Психологическая ловушка

Дорога тянется, как пытка,
Под мерный скрип сухих колёс.
Судьбы коварная попытка
Ему готовит свой допрос.
Дюран заводит речи тонко,
Следя за каждым из движений,
И голос звучит ясно, звонко
Среди немых подозрений.

Он цитирует Феликса мудро,
Словами старца бьёт в упор.
В лучах, встающих рано утром,
Ведёт негласный приговор.
Он смотрит: дрогнет ли ресница?
Изменится ль лица овал?
Но Карл, как раненая птица,
Свой страх глубоко закопал.

«Вы слишком грамотны для Жана»,
Заметил спутник невзначай.
«В речах нет грубого изъяна,
Хоть вы простой погонщик, чай.
Откуда слог такой изящный?
Где вы учились так вещать?
Ваш голос, чистый и манящий,
Умеет многое скрывать».

Дюран глядит на эти руки —
Нет на ладонях мозолей.
Они не знали тяжкой муки,
Не гнули спину у полей.
«У вас ладони как у чтеца,
Студента или же писца.
Не скрыть за маской проходимца
Черты высокого лица».
Чуть только слово про Марсель
Слетит невольно с чьих-то губ,
Карл замирает, как мишень,
И взгляд его становится груб.
Он вздрагивает, тень тревоги
Мелькнёт на бледном лбу на миг.
И на пыльной, пустой дороге
Дюран всё это враз постиг.

Карл понимает: враг всё знает,
Он видит правду под плащом.
Но почему он медлит, ждёт,
Играя с ним, как кот с мячом?
Быть может, ждёт он стражи в городе,
Чтоб там схватить его верней?
Иль ищет след в душевном холоде
Его сообщников-друзей?

Дюран спокоен, даже весел,
Но в сердце — сталь и острый нож.
Он сеть свою уже развесил,
Куда ни ступишь — попадёшь.
Он ждёт момента, ждёт заставы,
Где Марсель виден вдалеке.
Где нет ни чести, ни забавы,
Лишь цепи на его руке.
А Карл молчит, сжимая зубы,
Ведёт повозку в бездну дня.
И шепчут высохшие губы:
«О боже, сохрани меня».
Но путь один — вперёд, к финалу,
Где ждёт расплата и беда.
К Марселю, к грозному причалу,
Где гаснет яркая звезда.



Глава 63. Борьба теней

Ночь опустилась над холмами,
Костёр почти совсем погас.
Торговец спит, объят мечтами,
Настал для Карла страшный час.
Дюран заснул, укрывшись плащом,
Но из-под тёмного сукна
Блеснула сталь в огне манящем,
И сумка с тайнами видна.

Там пистолет, тяжёлый, верный,
И пачка писем и бумаг.
И голос древний, голос скверный
Шепнул: «Взгляни, пред тобою враг!
Убей его, пока он дышит,
Пока во сне он беззащитней.
Никто мольбы его не услышит,
А путь твой станет безграничней».

«Задуши гада! — крик из бездны
В мозгу забился, как прибой. —
Твои старанья бесполезны,
Коль он владеет над тобой!
Возьми коня, беги скорее,
Пока не виден блеск петли.
Будь зверя дикого хитрее,
Исчезни в сумрачной дали».

То старый Карл, убийца деда,
Взывал к привычному греху.
Ему нужна была победа,
Чтоб жизнь оставить на плаву.
Он жаждал крови, жаждал злата,
Как в ту полночную пору.
И за грехи пришла расплата,
Но он не кончил ту игру.

Но новый Карл, познавший муку,
С Сенекой в мыслях наравне,
Отвёл карающую руку,
Застыв в полночной тишине.
Он вспомнил клятву, что давал он,
Трудом свой грех омыть святым.
И если вновь падет в провал он,
То станет прахом и пустым.

«Убить опять? Начать сначала?
Залить кровью новый путь?
Душа и так уже стонала,
Её в пороки не вернуть.
Пусть будет истина основой,
Пусть будет совесть как гранит.
И под своей судьбой суровой
Я не боюсь могильных плит».

Он сделал вдох, глубокий, чистый,
И руку медленно убрал.
А воздух ночи, серебристый,
Его смиренье принимал.
Он сел на место, глядя в пламя,
Приняв и плаху, и позор.
Над ним неслось иное знамя,
Закончив внутренний раздор.

Дюран дышал спокойно, мерно,
Не зная, как был близок край.
А Карл решил: «Пусть будет верно,
Хоть ад мне сужен, а не рай».
Повозка ждёт, дорога манит,
К Марселю близится финал.
И пусть судьба его обманет —
Он человеком снова стал.




Глава 64. У ворот Марселя

Рассвет зажёгся над холмами,
Марсель открылся впереди.
С его высокими вратами
И страхом, сжатым в груди.
Гвардейцы встали у заставы,
Блестит на солнце острый штык.
И нет пути назад, ни славы,
Лишь правды беспощадный лик.

Вдруг на плечо легла ладонь,
Дюран прервал своё молчанье.
В его глазах затух огонь,
Ушло былое содроганье.
Он тихо молвил: «Карл, постой,
Я знал всё это три дня сразу.
Твой облик, голос непростой
Давали пищу моему глазу».

«Я ждал, что ты в ночной тиши
Нападешь подло, как убийца.
Что ради жизни и души
Захочешь крови ты напиться.
Ведь каждый вор и душегуб
Всегда в спину бьёт украдкой.
Им только труп и злато люб,
И жизнь им кажется несладкой».

«Но ты сидел, не шевелясь,
Когда мой пистолет был рядом.
В тебе иная сила вжилась,
Ты не отравлен горьким ядом.
Ты не поднял своей руки,
Хоть знал, что ждёт тебя расплата.
Твои порывы высоки,
Хоть совесть в прошлом виновата».

«Скажи мне, Карл, зачем же ты
Не выбрал путь привычной тени?
Зачем разрушил все мосты,
Не встал пред страхом на колени?
Убийца каждый — трус в душе,
Он за свою дрожит лишь шкуру.
А ты на этом рубеже
Свою сменил, видать, натуру».

Дюран вздохнул и меч убрал,
Не стал ковать его в оковы.
Он в этот миг как будто знал,
Что Карл к иному уж готовый.
«Я дам тебе немного дней,
Иль пару часиков свободы.
Среди толпы и средь огней
Закончи все свои невзгоды».

«Ступай, закончи все дела,
Что тянут душу тяжким грузом.
Пока застава не пришла
И не связала нас союзом.
Мои глаза заговорят,
Но чуть попозже, у порога.
Пусть люди правду сотворят,
И будет к ней твоя дорога».

Карл посмотрел в его глаза,
В них не было вражды и злобы.
Лишь утренняя шла гроза
И веры чистые пробы.
Он в город сделал первый шаг,
Под тайным взором, но свободный.
Рассеялся полночный мрак,
И дух воскрес его народный.