Глава 53. 54. 55. 56. 57. 58

Глава 53.  7-й круг ада, Берег Флегетона.

Спустились путники к реке,
Где кровь кипящая бурлит.
Там крик немолчный вдалекех
О страшной участи вопит.
В потоке алом, как в бреду,
Убийцы грешные стоят,
В своём мучительном ряду
Они пощады не молят.

Одни по горло в той волне,
Другие — только по груди.
Они горят в живом огне,
И нет надежды впереди.
Тираны, воины, враги,
Кто жизнь чужую не ценил,
Теперь за прежние грехи
Вскипают в море алых жил.

Вдоль берегов, во тьме ночной,
Минотавры скачут на конях.
С тугой и верною струной,
С холодным блеском в их глазах.
Чуть кто поднимется из волн,
Желая воздух глотнуть вновь,
Стрела, которой мрак наполнен,
Его опять ввергает в кровь.

Застыл наш Карл, не в силах встать,
Пред этой бездною густой.
Он хочет в страхе убежать,
Но скован жуткою тоской.
Вдруг лук кентавр натянул,
Нацелил стрелы прямо в грудь,
И ветер смерти вдруг подул,
Преградой став на долгий путь.

Сенека молвил: «Посмотри,
Вот твой законный, верный дом.
Огонь, что жжёт тебя внутри,
Теперь пылает в рве живом.
Ты совершил насилие там,
Над тем, кто верил и любил,
И по своим же по следам
Ты в этот ров и угодил.

Твой каждый шаг и каждый вздох
С того момента, как убил,
Готовил этот злой итог,
Лишая правды, чувств и сил.
Ты думал, скроешься в тени,
Забудешь кровь на тех руках?
Но здесь считаются все дни,
Что ты провёл в своих грехах.»

И жар от крови обжигал
Лицо студента в этот миг.
Он правду горькую узнал,
И в сердце вырвался крик.
Впервые тяжесть всех оков
Он ощутил в своей груди,
Без лишних мыслей, лишних слов,
Увидев бездну впереди.

Слеза скатилась по щеке,
Смешавшись с пеплом и огнём.
В кипящей, яростной реке
Он видел жизнь свою, как днём.
Раскаянье пришло теперь,
Сжигая гордость и обман,
И в сердце приоткрылась дверь
Сквозь этот огненный туман.



Глава 54. 8-й круг ада, Злые щели и яд мести

Восьмой разверзся круг пред ними,
Десяток рвов, как злых щелей.
Там грешники в огне и дыме
Среди извилистых путей.
Там бьют бичами злые бесы,
Там вор и льстец находят дом,
И лжи тяжёлые завесы
Сгорают в пламени живом.

Там заговорщики толпою
В глубокой пропасти лежат.
Они пожертвовали душою,
Ища лишь мести и наград.
Их плоть терзают змеи злые,
Впиваясь в лица и сердца,
За все интриги их былые,
Которым не было конца.

Вдруг Карл узнал в толпе знакомых,
Своих «соратников» былых.
В цепях, как будто невесомых,
Он видит горести у них.
Этьен, Люсьен и Моне старый —
Весь их союз стоит в огне.
Они несут свои удары
В глубокой, мрачной тишине.

Их души медленно чернеют,
Теряя человечий вид.
Они бороться не умеют,
Их разум ядом лишь набит.
На глазах Карла плоть их тает,
И кожа чешуёй блестит,
И каждый в змея вырастает,
И злобно на него шипит.

Сенека молвил: «Посмотри же,
Они хотели лишь судить.
Но стали к бездне только ближе,
Решив Батиста погубить.
За Феликса они мстили,
Забыв про правду и закон,
И сами в злобе утонули,
Попав в тяжёлый этот сон.

Они вплелись в ту цепь порока,
Где ложь рождает только ложь.
И кара их теперь жестока,
И в теле их застыла дрожь.
Месть ослепила их рассудок,
Ведя в восьмой ужасный круг,
Где нет ни света, ни минуток,
Чтоб разорвать порочный круг».

Карл осознал в одно мгновенье,
Как страшен был его пример.
Его безумное стремленье
Разрушило границы мер.
Он погубил не только друга,
Но и сердца своих людей,
Втянув их в этот танец круга,
В пучину яростных страстей.

Грех одного родил другие,
Как эхо в каменных горах.
И эти тени дорогие
Теперь внушают только страх.
Он видел в змеях их мученье,
И горечь жгла его грудь,
За то, что дал им разрешенье
На этот гибельный их путь.



Глава 55. 9-й круг ада, Ледяное зеркало Кацита

Спустились путники на дно,
В обитель вечной тишины.
Там всё во льды погружено,
Там нет ни света, ни весны.
Космический и лютый хлад
Пронзает кости до глубин.
И каждый здесь совсем не рад,
Оставшись средь седых равнин.

Под ними зеркало блестит,
Прозрачный лёд, как чистый сон.
То озеро — седой Коцит,
Где слышен лишь застывший стон.
Там души грешные видны,
Как мухи в жёлтом янтаре.
Они навек лишены весны
В своей безжизненной поре.

Предатели друзей, родных,
И тех, кто верил им душой,
В оковах мёртвых и стальных
Нашли здесь холод и покой.
Их лица исказил мороз,
И вечный плач застыл в глазах.
Там корка ледяная слёз
Блестит на бледных их щеках.

В самом ядре, среди снегов,
Где лёд сковал земную грудь,
Восстал из призрачных миров
Тот, кто закончил долгий путь.
Там Феликс высится в тиши,
Но не в мученьях и огне.
Он — грозный судия души
В этой холодной стороне.

Он величав и очень строг,
Вокруг него сияет свет.
Он перешёл земной порог,
Где больше оправданий нет.
На бледной коже, на груди,
Следы от пальцев Карла бьют.
И всё, что было впереди,
Нашло в тот миг себе приют.

Кристаллы в воздухе парят,
Сияя дивной чистотой.
И Феликс поднял скорбный взгляд,
Наполненный немой тоской.
Он смотрит прямо на него,
На ученика, что предал свет.
И не осталось ничего,
Лишь тишина и горький след.

Карл хочет сделать шаг назад,
Но ноги скованы уже.
Его поймал холодный ад
На этом страшном рубеже.
Прозрачный лёд ползёт по ним,
Скрывая плоть в своей броне.
Он стал беспомощным, немым
В этой полночной тишине.

А в руках мешок с золотом,
Что у Батиста он забрал.
Он стал тяжёлым молотом,
Что вниз его теперь толкал.
Как глыба льда, тянет ко дну,
Туда, где чёрная вода.
В ту ледяную глубину,
Где исчезают навсегда.

Раскаянье пришло как гром,
Но лёд не тает от молитв.
Он видит всё в краю чужом,
Где разум больше не горит.
Металл проклятый, жёлтый прах,
Стал якорем в его судьбе.
И только бесконечный страх
Теперь живёт в самом себе.

Полынья ждёт, чернеет зев,
И Феликс смотрит с высоты.
Там нет обиды, только гнев
И холод вечной пустоты.
Карл погружается во мрак,
Где совесть — ледяной капкан.
И каждый сделанный им шаг
Растаял, как ночной туман.



Глава 56. Пробуждение во льдах Коцита

Сенека сделал шаг назад,
Оставив Карла одного.
Там, где царит холодный ад,
Нет больше рядом никого.
«Смотри же, Карл, ты мнил себя
Выше законов и богов,
Но здесь, предательство любя,
Ты сам попал в плен этих льдов.

Ты думал: мудрость заберёшь,
Убив того, кто был святым.
Но ты нашёл лишь холод, ложь,
И стал ты призраком пустым.
Предательство — есть вечный ноль,
Оно сжигает дух внутри,
Оставив только лёд и боль,
На дело рук своих смотри.

Твоё богатство, этот прах,
Тебя не сможет здесь согреть.
В своих несбывшихся мечтах
Ты должен здесь и околеть.
Ложись же в ледяной чертог,
В свою колыбель из обид.
Ты перешёл земной порог,
Где совесть больше не болит».

И с треском лопнул под стопой
Прозрачный лёд, как тонкий щит.
Холод за горло взял рукой,
И сердце в ужасе дрожит.
Мороз поднялся к коленям,
Сжимая тело, словно клещ.
К его несбывшимся теням
Пришла одна простая вещь.
Вся гордость пала в этот миг,
Рассыпалась, как мелкий сор.
И вырвался из груди крик,
Смывая вечный свой позор.
Мешок с проклятым золотом
Он отшвырнул подальше прочь.
Под ледяным тем молотом
Ему никто не мог помочь.

На лёд упал он пред отцом,
Пред тем, кого он погубил.
С бледным и скорбным лицом
Он о прощении молил.
И брызнули из глаз его
Горячие, как пламя, слёзы.
Не ждал он больше ничего,
Забыв про лютые морозы.

Те слёзы — жар среди зимы,
Единственное в мире тепло.
Среди холодной, мёртвой тьмы
Оно на лёд ручьём текло.
И начал плавиться Коцит
От капель искренней тоски.
Тот, кто душою был разбит,
Сжимал холодные пески.
«Учитель! — Карл во тьму кричал, —
Я память предков осквернил!
Я веру в правду потерял
И мать родную не щадил!
Пусть буду судим на земле,
Но не рабом этих монет!
Не дай душе пропасть во зле,
Где нет надежды и где свет!»

И Феликс взор свой опустил,
Смягчился строгий, мудрый взгляд.
Как будто он его простил,
Забрав назад холодный ад.
Закрыл глаза старик седой,
И в этот миг, как гром с небес,
Сенека посох над водой
Поднял, как будто царь чудес.

Удар! И озеро в куски
Рассыпалось на миллиард искр.
Исчезли тяжесть и тиски,
И ветра послышался свист.
Вспышка слепящей белизны
Поглотила Карла в тот же час.
И звуки мёртвой тишины
Навеки скрылись с его глаз.



 57. На пороге  Света

Исчезла вспышка, мрак ночной
Сменился пустотой безбрежной.
Там Карл спасённою душой
Дышал в тиши безмятежной.
Сенека рядом, как и прежде,
Хранил величие и покой.
И в робкой, трепетной надежде
Карл обратился к нему с мольбой.

«О, мудрый вождь! Я видел ад,
Я видел бездны ледяные.
Теперь мой взор увидеть рад
Чертоги света золотые.
Веди меня в небесный край,
Где нет ни боли, ни порока,
Покажи мне дивный рай,
Где дышит истина глубоко».

Но старец тихо отвечал:
«Мой путь имеет свой предел.
Я в Лимбе вечный дом нашёл,
Таков мой жребий и удел.
Я лишь до входа доведу,
Где свет сияет над горой,
Но сам туда я не взойду —
Там нужен спутник не такой».

Карл поклонился, нем и тих,
Смирив гордыню и желанья.
Он принял правду слов святых
Без лишних слов и колебанья.
«Веди, учитель, до ворот,
Я буду рад и этой доле.
Пусть дух мой истину найдёт
В твоей благой и мудрой воле».




Глава 58.  Небесные врата

Они взлетели ввысь, туда,
Где звёзды ярче и крупнее.
Где нет ни горя, ни стыда,
И воздух чище и светлее.
Сенека молвил: «Друг, прощай,
Мой путь окончен в это мгновенье.
Пред тобою светлый край,
Но мне туда закрыто вхожденье».

И Карл один пошёл вперёд,
К вратам, что золотом сияли.
Там, где кончается черёд
Земных тревог и всех печалей.
У входа Пётр его встречал,
Ключи в руках своих сжимая.
Он строго на него взирал,
Порядок неба охраняя.

«Хочу я рай увидеть, отче!» —
Сказал наш юноша смиренно.
Но Пётр, взглянув ему во очи,
Ответил тихо и мгновенно:
«Нельзя тебе в чертог святой,
Твой час ещё не пробил, милый.
Ты жив, ты связан с суетой,
И в теле есть ещё и силы».

«Тогда прошу, — воскликнул Карл, —
Приведи учителя сюда!
Того, кто дух мой врачевал,
Кто был со мною в дни суда.
Хочу я Феликса обнять,
Увидеть старца на мгновенье».
Но Пётр велел ему понять,
Что невозможно то явленье.


«Нельзя его сюда позвать,
Но верь: старик обрёл покой.
Его не будет здесь терзать
Никто холодною рукой.
Тебе ж пора на землю, сын,
Даю тебе я право слова.
Среди полей или равнин
Где жизнь твоя начнётся снова?

Могу вернуть тебя в тот миг,
Где гонятся за тобою воры.
Где слышен крик и сабель вскрик,
И злые, грубые раздоры.
Иль в место тихое, в лесу,
Где ты продолжишь путь свой длинный,
Где встретишь раннюю росу
И воздух чистый и невинный».

И Карл ответил: «О, верни
Меня туда, где всё началось.
Где в тени леса, в эти дни,
Сенеки слово раздавалось.
Я не хочу бежать от зла,
Но путь хочу пройти сначала.
Чтоб совесть чистой вновь была
И больше сердце не кричало».
Апостол Пётр кивнул главой,
Довольный выбором разумным.
И мир накрыло пеленой,
Как будто морем многошумным.
Вспыхнул свет — и Карл упал
На мох сырой в лесу знакомом.
Там, где Сенеку он встречал,
Под старым дубом, словно домом.

Всё тело ныло от камней,
Болели руки, ныли ноги.
И не было при нём монет,
Что Менье дал ему в дороге.
Мешок пустой лежал в пыли,
Богатство скрылось, как туманы.
Но в этой утренней дали
Он не жалел про те изъяны.

Он не был грустен, не роптал,
Душа была легка, как птица.
Он слишком многое узнал,
Перевернув судьбы страницу.
Без золота, но с верой в грудь,
Он встал, вдыхая запах лета.
И начал свой земной он путь
В лучах небесного рассвета.