Иисус не явился в суд

— Иисус Христос явился?
— Не явился, ваша честь.
— А повестка направлялась?
— Направлялась.
— Значит, есть.

В районном суде, где пахнет бумагой,
Где принтер хрипит, как усталый пророк,
Помощница тихо спросила с отвагой:
— Иисус Христос заходил на порог?
Пристав бумажки помял, если честно,
Глянул в журнал, в телефон и в окно.
— Нет, не являлся. Хотя в этом месте,
Знаете, всякое было смешно.

А город живёт, как умеет и может,
С утра до суда, от суда до греха.
Здесь имя святое в протоколы положат,
Поставят печать — и пойдёт чепуха.
Не трогайте небо — оно не виновно,
Что снизу у нас бесконечный аврал.
Здесь даже спасенье проходит условно,
Когда секретарь не туда записал.

На улице Шамиля Усманова где-то
Соседи вздыхали: — Ну что за беда…
В подъезде опять поселилось не лето,
А запах, тоска и большая среда.
Приехали службы — серьёзные лица,
В квартире застыла немая печаль.
И жёлтая пресса давай суетиться,
Чтоб вбить в заголовки духовную сталь.

«В России нашли тело Иисуса…»
Ну как тут не вздрогнуть, не выронить чай?
Но это не суд, не уловки искуса,
А просто наш век. И обычный сарай.

А город живёт, как умеет и может,
С утра до суда, от суда до греха.
Здесь имя святое в протоколы положат,
Поставят печать — и пойдёт чепуха.
Не трогайте веру — она не для шутки,
Не трогайте боль — ей и так тяжело.
Но как объяснить эти русские сутки,
Где всё до абсурда само доросло?

Он, говорят, поменял своё имя,
Хотел быть не Женькой — почти небесам.
Но паспортный стол был угрюм и ранимый,
И суд объяснил, кто здесь главный по снам.
Потом — коммуналка, обшарпанный вид,
Где счётчик мотает на всех тишину.
Проверки, мигранты, система кряхтит,
Христу в протоколе вменяют вину.

И где-то юрист, отложив все бумажки,
Сказал журналистам спокойно и сухо:
— Насильственных признаков нет. Без отмашки
Пишите, что влезет. Но только без слуха.
А где-то редактор, не веря удаче,
Шептал: — Это ж кликнется, братцы, само!
И ангел статистики плакал иначе,
Считая просмотры под это письмо.

А город живёт, как умеет и может,
С утра до суда, от суда до греха.
Здесь имя святое в протоколы положат,
Поставят печать — и пойдёт чепуха.
Не трогайте небо — оно не при деле,
У неба и так расписанье плотней.
Мы сами давно на такой карусели
Между «смешно» и «спасите людей».

А город живёт, как умеет и может,
С утра до суда, от суда до греха.
Здесь имя святое в протоколы положат,
Поставят печать — и пойдёт чепуха.
Но кто-то в подъезде нажмёт выключатель,
И станет неловко от этих чудес:
Не то чтобы умер смешной наш Создатель,
А то, что мы все ещё топчемся здесь.

— Иисус Христос явился?
— Не явился.
— Причина?
— Бытовая.
— Записать?
— Запишите: «Эпоха такая».


Новостные ленты порой генерируют такие сюжеты, которые не придумает ни один сатирик. Недавно по сети разлетелась новость с громким заголовком: в России нашли тело Иисуса Христа. Звучит как начало мистического триллера, а на деле - суровая и нелепая бытовая реальность. Жил человек (говорят, когда-то был просто Женей), официально поменял в паспорте имя на Иисус Христос, а потом тихо умер в обычной коммуналке. И вот уже святое имя ложится в сухие строчки полицейских сводок, судебных повесток и кликбейтных постов.

Меня, как юриста, всегда поражало это абсурдное столкновение высокого с нашей бюрократически-канцелярской действительностью. Когда принтер в суде печатает повестку «Христу», а система бездушно пережевывает эту фантасмагорию, не замечая иронии. Из этого сюжета родилась вот такая текстовая зарисовка. Пока это лишь набросок, стихи, но я очень надеюсь, что скоро из этого получится что-то по-настоящему интересное, и эти слова зазвучат на ладах старой гитары.