Три истории clxxvii

Однажды мужик
на кладбище вечером
пьяный шатаясь
фингалом отмеченый
решил после драки
не богу молится
а послушать как рядом
чирикают птицы
посидеть одиноко
в тишине и покое
испить самогона
на лоно природе
вдруг под березой
возле могилки
заметил мужик
в отраженьи бутылки
стоит неподвижно
оккультист в капюшоне
сатанист некромант
умолишённый
дожидаясь магической
ночи безлунной
мужик говорит
ты что тут задумал?
некромант говорит
не мешай забулдыга
и открывает
старую книгу
дай мне закончить
свой ритуал
убирайся пока
я тебя не заколдовал
мужик без размаха
своим хуком слева
ударил магистра
и тамплиера
прямо в его
хрупкую челюсть
не напрягаясь
и даже не целясь
удар был такой
чудовищной силы
что оккультист
бледный и хилый
отлетел на 5 метров
как гнилое полено
и впечатался с треском
в кирпичную стену
старого склепа
Люсьены Фиалковы
как будто его сбил
шофёр катафалка
который по грязи
на кладбище ехал
со скоростью
666 километров


;;;



Однажды приятным
солнечным днём
из окон усадьбы
звучал патефон
господа пили чай
закусив барбариской
с отборной заваркой
лучшей английской
сказочный день
беззаботного лета
в шелесте листьев
теплого ветра
солнца лучи
сквозь высокие кроны
тополей великанов
и старого клёна
плющ обвивал
окна усадьбы
золотой самовар
сиял как на свадьбе
никто ни о чем
не волновался
игла патефона
шла как по маслу
кто-то сказал
не снимайте пластинку
виноградного сока
налив из бутылки
про берег детства
и дубов зеленый сон
пел исполнитель
под аккордеон
пахли цветы
и летали стрекозы
время текло
как под наркозом
в вишневом саду
было амурно
его продавать
никто даже не думал
господа пили чай
на этой неделе
ручка контраста
была на пределе
шляпки у дам
были по моде
насыщенность цветом
била рекорды
в кувшине с водой
отражалась полянка
четкость была
на максималках
монотонно в треве
звучали цикады
уровень громкости
был то что надо
в золотом самоваре
вода закипала
яркость была
а потом вдруг пропала



;;;



В деревушечке жил
хроник ханыга
пристарелый алкаш
дед Забулдыгин
весь день он слонялся
в поисках пойла
общаясь при этом
не благопристойно
бродил по округе
и тряс носом сизым
уничтожая в
своём организме
все что ещё
хоть как-то работало
в вечном режиме
автопилота
от старика
в садах вяли розы
гвозди ржавели
от страшной коррозии
с открытою формой
древней чехотки
он занимал
деньги на водку
и покупал
в магазине продукты
словно мертвец
с запахом трупным
был заражён
чумой и халерой
пил химикаты
и все что горело
сквозь него проходило
как ветер сквозь сито
всё что содержит
хоть капельку спирта
кир для него был
важнее форели
и глаза у него
всё время горели
когда он садился
летом на лавочку
всё там было потом
в ядовитых поганочках
когда он случайно
садился на кресло
выростала на нём
черная плесень
в колодцах воняло
болотною тиной
а дети болели
ужасной ангиной
когда он стучался
в чью нибудь хату
на весь этот дом
насылалось проклятье
когда он трогал
дверную ручку
хозяин квартиры
не доживал до получки
когда он с утра
выходил похмелится
тучи сгущались
и падали птицы
желтели листы
в новенькой книге
был угрозой для общества
старик Забулдыгин
его голос намного
страшней Дарта Вэйдера
в квартире зашкаливали
счетчики Гейгера
на всём белом свете
его небыло гаже
и вот это хрыч
случайно однажды
откопал в огороде
античную вазу
в которой лежали
изумруды алмазы
банка сгущёнки
высшего сорта
и секретный альбом
группы Deep Purple
вскоре об этом
написали в газете
в село губернатор
приехал в карете
крепко пожал
старику руку
и предложил
в деревне Гадюкино
построить собор
церковь и храм
сбербанк казино
и блатной ресторан
оказалось у деда
много тайных поклонниц
молодых и красивых
греческих смоковниц
гражданки дышали
к деду не ровно
твердили: любви
все возрасты покорны
утверждали без деда
им очень грустно
и питали всегда
к нему тайные чувства
ни за что вопреки
его страсно любили
говорили какой этот
дедушка милый
дочь прокурора
с ним хотела дружить
а жена командора
вместе с ним жить
но вакханалия
длилась не долго
судьба иронично
ударила полбу
молодые фанатки
старого перца
его нашли мертвым
с вырваным сердцем
вместо крови у деда
была черная жижа
прожигала полы
в его старой хижине
античная ваза
бесследно пропала
и дезинфекторы
жгли одеяла
его страшный дом
залили бетоном
а старик погребен
в шахте бездонной