1984 Я доволен

Друзья, сегодня будет немного мрачновато, но честно. Достал из стола старые черновики, и получилась премьера с 28-летней выдержкой.

Дело было в 1998 году. Период, мягко говоря, непростой и турбулентный. Тогда гимн Кипелова «Я свободен!» еще не звучал из каждого утюга, а только-только расходился по кассетам среди нас - тру-меломанов и фанатов «Арии». И вот как раз в то время, я проглотил оруэлловский «1984». На этом диком контрасте - между кипеловской жаждой воли в наушниках и тотальной антиутопией в книге - у меня и родился текст. Ответ не Валерию Александровичу, а скорее самому духу времени. И тому периоду, который был в моей жизни... Текст о том, как парадоксально сладко и удобно бывает человеку, когда за него всё решили.

Надо мною небо низко, словно крышка над лицом.
Город дышит по команде, словно воин под свинцом.
Каждый шаг давно известен, просчитали мой маршрут,
Мне так сладко знать и верить, что меня везде найдут.
Я давно не верю сердцу, я давно не верю снам,
Все сомненья аккуратно разложили по делам.
Коли мысль ещё осталась — её вычистят к утру,
И я снова стану тихим, словно пепел на ветру.

Мне сказали: «Без утаек! Не скрывайся. Не дрожи».
Я открыл им душу молча, и мне стало легче жить.
Пусть любовь и пусть гордость заберут, сдадут в отчёт —
Если кто-то сверху видит, значит, кто-то бережёт.

Мне спокойно под прицелом, и в систему я включён!
Мне так проще жить по знаку, чем искать запретный сон!
Пусть считают каждый выдох, каждый страх и каждый сбой,
Если выбор мне не нужен — значит, мир ещё со мной!
Я хвалю за эту твёрдость, за учёт и за контроль,
Чем сильнее жмут на горло, тем мне слаще эта роль!

Я не прячусь за паролем, не стираю голосов,
Я для них всегда доступен, я для них всегда готов.
И постель здесь не укроет, даже шёпот не спасёт,
Здесь и ночь давно на службе, и молчанье — как зачёт.
Мне не нужно быть собою — это слишком тяжкий труд,
Лучше пусть меня исправят, перепишут и сотрут.
Лучше верить не дыханью, а программе и суду,
Где на каждого есть номер и где все в одном ряду.

Мне сказали: «Без утаек! Не скрывайся. Не дрожи».
Я открыл им душу молча, и мне стало легче жить.
Пусть любовь и всю гордость заберут, сдадут в отчёт —
Если кто-то сверху видит, значит, кто-то бережёт.

Мне спокойно под прицелом, и в систему я включён!
Мне так проще жить по знаку, чем искать запретный сон!
Пусть считают каждый выдох, каждый страх и каждый сбой,
Если выбор мне не нужен — значит, мир ещё со мной!
Я хвалю за эту твёрдость, за учёт и за контроль,
Чем сильнее жмут на горло, тем мне слаще эта роль!

И когда во мне проснётся запоздалое «зачем»,
Я прижму его к асфальту ради правильных систем.
Пусть оно кричит под рёбрами, скребётся до крови —
Здесь не место для свободы, здесь ей негде прорасти.
Страх — не враг, а тихий сторож у единственных дверей.
Чем темнее в этом мире, тем послушней и теплей!

Мне спокойно под прицелом, и в систему я включён!
Мне так проще жить по знаку, чем искать запретный сон!
Пусть считают каждый выдох, каждый страх и каждый сбой,
Если выбор мне не нужен — значит, мир ещё со мной!
Я хвалю за эту твёрдость, за учёт и за контроль,
Чем сильнее жмут на горло, тем мне слаще эта роль!
И пока во мне есть трепет, и пока во мне есть дрожь,
Я считаю: всё в порядке. Значит, ты ещё живёшь!

Я доволен, словно птица в клетке дня!
Я доволен, что решили за меня!
Я доволен быть со всеми наравне!
Я доволен, что не нужно думать мне!
Я доволен, словно птица в клетке дня!
Я доволен, что решили за меня!
Я доволен быть со всеми наравне!
Я доволен, что не нужно думать мне!
Я доволен!...
Я доволен!...
Я доволен!...