Латышские силуэты

     ЛАТЫШСКИЕ СИЛУЭТЫ

ЗВУКИ
Мы придумали себе начало:
Дозорные башни, узор черепицы,
Улочки длиною в три дома.
Флюгера. Прохладные камни.
Все это так и случилось:
Дома - как старшие братья.
По крышам коты ходили.
Улочки не кончались -
Шли себе в беспредельность.
Только книги были иными
И слова в них звучали иначе.

И напиток из этих звуков
Был пьянящ и волшебно розов,
Как душистый горошек.

КАМНИ
Земля рождала камни,
И, как каждое дитя, они были прекрасны,
Заботливо выложенные в форме мостовых,
Площадей, фонтанов,
Домов, похожих на старушек в чепцах.
Театров. Скульптур. -
Детские лица,
Странствующие в поисках самих себя.

Эти камни как бы вступали в единоборство
С другой стихией - морем.
Они противились его свободе, вольности объятий
И потому замыкались и не сознавали того,
Что самым прекрасным в них было все-таки море.
Создавшее Старый город, улицу Кришьяна Барона
И этот красный трамвайчик, везущий меня обратно.

МОРЕ
Вверх-вниз, вверх-вниз
И еще медленнее снова вверх. -
Это я карабкаюсь по дюнам,-
Ищу хоть кого-нибудь:
Обидно и больно внимать одной
Откровенности этого большого существа,
Именуемого Морем.

Я проклинаю его за это бесстыдство.
Но волны манят, притягивают к себе
И снова почти касаются моих ног.
А я с брезгливостью обхожу водоросли,
Раздутые туловища рыб
И не понимаю, зачем мне все это.
Ладно бы какой-никакой янтарь!
Я взяла бы его в ладони, грела щекой
И все всматривалась, всматривалась бы
В то теплое и далекое,
Что подчас называется счастьем.

Кой черт мне эта холодрыга,
Сведенные пальцы рук в тесных карманах,
Это безвольное хлюпанье и бормотанье! -
Попадись же хоть кто-то
В этом безлюдном зыбучем песке,
Чтоб ушла из сердца эта проклятая жалость.
Истончилась и оборвалась, наконец,
Та незримая паутинка,
На концах которой Я и МОРЕ ,-
Та же маята,
     безрассудство,
          Надежда...
      1986
 эта проклятая жалость.